История Gamarelli — старинного римского ателье, где больше двух веков шьют одежду для Пап, кардиналов и священников. Узнайте тайны мастерской. За дверью Gamarelli: ателье, которому доверяют папы История одной римской семьи, которая уже больше двух веков знает, как должен выглядеть человек, только что ставший Папой Есть в Риме магазины, куда заходишь просто из любопытства, а выходишь уже с ощущением, что заглянул в совершенно другой мир. На тихой улице Санта-Кьяра, за несколько шагов от Пантеона, стоит небольшая лавка с деревянной витриной. Никаких огромных вывесок, никакой показной роскоши. За стеклом — чёрные и красные одежды, шёлк, вышивка, маленькие шапочки и странные для обычного магазина вещи. Называется она Gammarelli . И если вы впервые проходите мимо, вряд ли догадаетесь, что за этой скромной дверью скрывается одна из самых удивительных историй Рима. Потому что уже более двухсот лет здесь шьют одежду для католического духовенства. А иногда — для человека, который ещё несколько часов назад был кардиналом, а теперь становится Папой. Всё началось в 1798 году История семьи начинается в 1798 году, во времена понтификата Пия VI. Джованни Антонио Гаммарелли стал работать портным для римского духовенства, и постепенно маленькое семейное дело превратилось в мастерскую, имя которой стало известно далеко за пределами Рима. Шло время, менялись папы, менялась сама Италия, исчезло Папское государство, Рим стал столицей объединённой страны. А Гаммарелли остались. Одно поколение передавало дело следующему. Сегодня мастерской управляет уже шестое поколение семьи . И, что особенно интересно, традиция здесь действительно остаётся семейной: вместе с Алессией Гаммарелли работают её двоюродные братья Массимилиано и Лоренцо. Алессия стала первой женщиной во главе семейного предприятия. Но самое интересное произошло ещё в XIX веке. В 1874 году Аннибале Гаммарелли перевёл мастерскую на Виа-ди-Санта-Кьяра, 34 — туда, где она находится и сегодня, во дворце Папской церковной академии. Адрес менялся меньше, чем история вокруг него . Мимо этих дверей прошли короли и диктаторы, две мировые войны, фашистская Италия, рождение Республики, десятки кардиналов и пап. А внутри всё это время продолжали кроить ткань, делать петли и пришивать пуговицы. Не просто портные: здесь помнят своих клиентов Гаммарелли шьют одежду для священников, епископов и кардиналов, но особое место в истории мастерской занимают Папы. И это чувствуется даже в интерьере. На стенах ателье висят портреты Пап, для которых здесь когда-то шили одежду. Это уже не просто фотографии знаменитых людей. За каждым портретом — конкретная история, конкретный заказ и человек, которому однажды здесь снимали мерки. Заходишь в небольшую семейную мастерскую, а перед тобой словно проходит история папства последних десятилетий. Здесь шьют сутаны, литургические облачения, головные уборы, пояса, плащи, обувь и множество других деталей церковного гардероба. Причём работа эта совсем не похожа на обычное массовое производство. Большая часть изделий делается вручную, а ткани выбираются с особой тщательностью. Сама семья рассказывает, что около 90 процентов используемых для церковных облачений тканей производятся в Италии. Даже обычная на вид сутана требует немало работы. У неё может быть больше тридцати пуговиц и петель — не те несколько застёжек, которые мы привыкли видеть на обычном пиджаке. И вот здесь становится понятно, почему эта маленькая мастерская пережила столько лет. Гаммарелли продают не просто одежду. Они продают ремесло, которое невозможно поставить на конвейер . Самая загадочная одежда в Риме Но настоящая интрига начинается тогда, когда приближается конклав. На протяжении многих десятилетий у Gammarelli существовала особая традиция. Перед избранием нового Папы в мастерской готовили три белые сутаны — маленького, среднего и большого размера. Никто не знал, кто именно выйдет на балкон собора Святого Петра после белого дыма. И поэтому нужно было подготовиться ко всему. Три размера — и один из них должен был подойти человеку, имя которого в этот момент ещё не было известно миру. Эти одежды отправлялись в Ватикан и ждали своего часа. Именно поэтому у Gammarelli появилось знаменитое прозвище — «портные Пап» . Есть даже замечательная история о том, как однажды одежда оказалась не совсем подходящей новоизбранному понтифику. Иоанну XXIII сутана пришлась тесноватой, на что он, по воспоминаниям, пошутил о первых «оковах» папства. А что произошло на последнем конклаве? В 2025 году, перед избранием нового Папы, произошло то, чего от Gammarelli никто не ожидал. На этот раз Ватикан не заказал мастерской традиционные три новые белые сутаны — маленькую, среднюю и большую. Но это не означало, что с Gammarelli решили порвать старую связь. Причина оказалась гораздо прозаичнее: в Ватикане уже хранились сутаны, подготовленные для предыдущих конклавов. Лоренцо Гаммарелли рассказывал журналистам, что Ватикан сообщил семье: всё необходимое уже подготовлено. Ведь на каждом конклаве мастерская шила три размера, а использовать удавалось только один. Остальные оставались в запасе. Поэтому в 2025 году решили не создавать новые вещи, а воспользоваться тем, что уже было сшито раньше. И всё же в этой истории есть что-то символичное. Одежда, приготовленная когда-то для неизвестного будущего Папы, спустя годы снова оказалась нужна именно в тот момент, когда белый дым поднялся над Сикстинской капеллой. Так традиция не исчезла — она просто на этот раз оказалась бережнее к тому, что уже было создано. Некоторые журналисты увидели в этом продолжение духа Папы Франциска, который уделял большое внимание простоте, экономии и отказу от лишнего, хотя Ватикан официально не объяснял своё решение именно так. А затем: 8 мая 2025 года на балконе собора Святого Петра появился новый Папа — Лев XIV . И за его белой одеждой стояла уже не новая история, сшитая специально к этому конклаву, а одна из вещей, которые Ватикан бережно хранил после прежних выборов. За два с лишним века здесь успели понять одну простую вещь: мода меняется, папы меняются, а портному нужно просто хорошо делать свою работу. И всё же связь Gammarelli с папским гардеробом никуда не исчезла. В 2025 году ANSA сообщала, что мастерская продолжает поставлять белые сутаны для Папы и обслуживать кардиналов. О них писала и римская пресса Для Рима Gammarelli давно стала почти маленькой городской легендой. О мастерской писала и La Repubblica. В 2013 году, накануне конклава, газета рассказала о трёх белых сутанах разных размеров, которые готовились для будущего Папы, и о многолетней связи Gammarelli с папским гардеробом. Читать статью La Repubblica от 13 февраля 2013 года А в 2016 году газета посвятила отдельный материал смерти Аннибале Гаммарелли — представителю пятого поколения семьи, продолжавшему дело исторической римской мастерской. Читать статью La Repubblica от 13 июля 2016 года И мне нравится здесь не столько сама известность, сколько другое. Несмотря на внимание журналистов со всего мира, внутри Gammarelli по-прежнему стараются сохранять почти домашнюю атмосферу маленькой семейной мастерской. Здесь умеют хранить тайны У этого бизнеса есть ещё одна очень важная особенность — дискретность. В Gammarelli не принято обсуждать клиентов, особенно если речь идёт о Папе. Когда журналисты пытаются узнать подробности, ответы обычно очень короткие. И это понятно. Портной, который знает размеры Папы, должен уметь хранить не только мерную ленту, но и язык за зубами. В 2013 году, когда журналисты пытались выяснить, кому именно достанется подготовленная одежда, представители мастерской практически ничего не раскрывали. «Из соображений конфиденциальности мы не можем говорить о Папе» — именно такой принцип тогда звучал из магазина. И, пожалуй, именно эта сдержанность делает историю ещё интереснее. А потом мы заходим туда как обычные туристы И вот тут начинается моя любимая часть этой истории. Потому что в ателье Gammarelli можно войти. Можно рассмотреть деревянные шкафы, старые фотографии Пап, ткани, головные уборы, церковные облачения, увидеть настоящую работу мастерской. И, конечно, можно что-нибудь купить. Например, знаменитые носки Gammarelli. Они совершенно обычного на первый взгляд размера, но цвета у них здесь совсем не случайные: белые — для Папы, красные — для кардиналов, фиолетовые — для епископов, чёрные — для священников. И вот поэтому на наших экскурсиях я люблю иногда приводить сюда туристов не просто «посмотреть на знаменитый магазин». Мы заходим выбрать небольшой римский подарок для мужчины. Папские носки — подарок совершенно неожиданный, забавный и при этом действительно пригодный для жизни. Можно привезти их мужу, папе, брату, сыну или другу и сказать: «Это не просто носки. Их можно купить там, где уже больше двух веков одевают Пап, кардиналов и священнослужителей ». И, согласитесь, после такой истории даже самая обычная пара носков превращается в маленький сувенир с настоящей римской легендой . А за деревянной дверью на Виа-Санта-Кьяра всё продолжается по-прежнему: шестое поколение семьи Гаммарелли работает с тканью, иглой и ножницами — и бережно хранит дело, которому уже больше двух столетий. Пожалуй, именно поэтому эта маленькая лавка рядом с Пантеоном — не просто магазин. Это один из тех уголков Рима, где история всё ещё работает руками. Благодарность моей гостье Эта статья родилась прямо во время экскурсии. 7 сентября 2026 года мы с Анной проходили по Риму в рамках моего маршрута «Первое прикосновение к Риму » и заглянули в старинное ателье Gammarelli. Именно тогда у меня появилась мысль обязательно рассказать его историю в «Библиотеке Рима». Я от всей души благодарю Анну за доверие и за то, что она разрешила разместить свои фотографии на моём сайте и в этой статье. Gammarelli входит в маршрут «Первое прикосновение к Риму», поэтому в будние дни мы можем не просто пройти мимо, а зайти внутрь этой удивительной семейной мастерской, рассмотреть её старые интерьеры, портреты Пап и почувствовать ту самую атмосферу места, где уже более двух веков шьют одежду для духовенства. В субботу и воскресенье ателье закрыто, и тогда мы лишь проходим мимо — но теперь вы уже будете знать, какая история скрывается за его дверью. И кто знает, может быть, однажды мы с вами тоже будем гулять по Риму. Я сделаю несколько фотографий, а потом мне захочется рассказать в «Библиотеке Рима» об одном из тех удивительных мест, мимо которых мы прошли вместе. И, если вы разрешите, ваши фотографии станут частью этой истории и останутся на моём сайте — как маленькое воспоминание о нашей встрече в Вечном городе. Ведь иногда именно одна прогулка, один человек и одна случайная фотография становятся началом истории, которой хочется поделиться. Предыдущая статья Следующая статья Хотите увидеть эти места своими глазами? Приглашаю вас на авторские экскурсии по Риму, где я рассказываю не только известные факты, но и истории, которые редко встретишь в путеводителях. → Выбрать экскурсию Главная → Экскурсии → Статьи → Полезная информация → Контакты

История Игнатия Лойолы — основателя ордена иезуитов. Узнайте, как солдат стал святым и почему его скульптура находится в соборе Святого Петра в Ватикане. От солдата до святого. История Игнатия Лойолы в соборе Святого Петра Если войти в собор Святого Петра и поднять взгляд к огромным нишам под куполом, можно заметить необычную скульптуру. Святой спокойно держит в одной руке раскрытую книгу, а другой словно благословляет мир. Но стоит посмотреть немного ниже — и открывается неожиданная деталь. У его ног лежит поверженный дьявол. Почему основатель ордена иезуитов изображён именно так? И почему эта статуя заняла место среди самых почитаемых святых Католической церкви? Чтобы понять это, сначала нужно познакомиться с человеком, которого когда-то звали вовсе не святым, а бесстрашным испанским офицером. Солдат, который вовсе не собирался становиться святым Многие уверены, что святые с детства были людьми особенными. Будто они никогда не ошибались, не мечтали о славе и не искали земного успеха. Но история Игнатия Лойолы начинается совсем иначе. Он родился в семье испанских дворян и с юности мечтал вовсе не о монастыре. Его миром были шпаги, рыцарские турниры, военная служба и желание прославиться на поле боя. Молодой Игнатий любил красивую одежду, был честолюбивым, вспыльчивым и мечтал о подвигах, которые принесут ему известность. И судьба действительно дала ему такой шанс. Во время обороны крепости Памплона французское пушечное ядро раздробило ему ногу . Для любого солдата это означало конец прежней жизни. Игнатий ещё не знал, что именно этот выстрел навсегда изменит его судьбу. Долгие месяцы он был прикован к постели. От скуки попросил принести книги о рыцарях, но в доме их не оказалось. Вместо них ему дали две совсем другие книги — о жизни Христа и святых. Тогда он ещё не подозревал, что именно с этой случайной замены книг начнётся история человека, чья статуя спустя столетие займёт одно из самых почётных мест в соборе Святого Петра. Два меча, между которыми пришлось выбирать Во время долгого выздоровления Игнатий заметил одну странную вещь. Когда он представлял себе, что снова станет знаменитым воином, заслужит почести и будет жить при дворе, сначала ему становилось радостно. Но очень быстро это чувство исчезало, оставляя внутри пустоту. Совсем иначе было после чтения Евангелия и историй о святых. Эти мысли не вызывали такого яркого восторга, зато после них в душе надолго оставались спокойствие и удивительное чувство внутреннего света. Игнатий начал внимательно наблюдать за собой. Сегодня это кажется привычным, но для XVI века такой взгляд внутрь себя был почти революцией. Он словно открыл, что сердце тоже умеет разговаривать. Только его нужно научиться слушать. Постепенно он понял, что перед ним стоят два пути. Один обещал славу, богатство и признание людей. Другой был гораздо труднее, но именно он приносил настоящий мир. В какой-то момент выбор стал очевиден. Бывший офицер снимает рыцарские одежды, оставляет прежнюю жизнь и отправляется в монастырь Монсеррат. Перед образом Богородицы он проводит всю ночь в молитве, а на рассвете оставляет у алтаря свой меч — символ той жизни, к которой уже никогда не вернётся. Так закончилась история солдата. И именно в этот момент началась история человека, имя которого спустя столетия окажется высеченным среди самых почитаемых святых в соборе Святого Петра. Орден, который изменил мир Игнатий Лойола никогда не мечтал стать основателем нового ордена. Сначала он просто хотел понять, как жить дальше. После нескольких лет учёбы и странствий вокруг него постепенно начали собираться люди, которых вдохновляли его идеи. Среди них были студенты, богословы, бывшие военные. Они были очень разными, но всех объединяло одно желание — не закрываться за монастырскими стенами, а быть там, где они действительно нужны. Так постепенно родилась небольшая группа единомышленников. В 1540 году папа Павел III официально утвердил новое братство. Оно получило название Общество Иисуса . Позже весь мир станет называть его проще — орденом иезуитов. Игнатий предложил для своего времени необычную идею. Его последователи должны были не уходить от мира, а жить среди людей: открывать школы и университеты, заниматься наукой, отправляться в самые далёкие уголки планеты, становиться советниками правителей, защищать веру не только проповедью, но и знаниями. Всего за несколько десятилетий иезуиты появились почти по всей Европе, добрались до Индии, Японии, Китая и Южной Америки. Их школы считались одними из лучших, а их влияние оказалось настолько огромным, что о них спорили, ими восхищались и их боялись. И трудно поверить, что всё это началось с человека, который однажды оказался прикован к постели после случайного пушечного выстрела. Почему Игнатий Лойола оказался в соборе Святого Петра? Если внимательно посмотреть на внутреннее пространство собора Святого Петра, можно заметить интересную особенность. Здесь почти нет случайных скульптур. Каждая из них появилась не просто потому, что изображает известного святого. Для этого места выбирали людей, чья жизнь действительно изменила историю Церкви. Статуя Игнатия Лойолы находится на одном уровне с фигурами других великих основателей монашеских орденов. Это словно молчаливый разговор людей, которые в разные эпохи меняли мир каждый своим путём. Одни проповедовали бедность. Другие посвящали жизнь милосердию. Третьи уходили в пустыню или монастыри. Игнатий предложил совсем другой путь. Он считал, что вера должна жить не только в храме. Она должна быть рядом с человеком в школе, университете, больнице, научной библиотеке, во время путешествий и даже при дворе правителей. Именно поэтому иезуиты открывали колледжи, обучали детей, становились миссионерами, учёными, астрономами, архитекторами, картографами и исследователями. Для Игнатия служить Богу означало служить людям там, где ты нужен больше всего. Наверное, поэтому его фигура так естественно смотрится именно здесь — в главном храме католического мира. Она напоминает не только о человеке, который основал орден, но и о человеке, сумевшем изменить представление о том, каким вообще может быть служение. Скульптура, в которой нет ни одной случайной детали На первый взгляд кажется, что перед нами просто ещё одна величественная фигура святого. Но стоит остановиться хотя бы на минуту — и мрамор начинает рассказывать свою историю. Игнатий Лойола изображён в момент спокойной, уверенной победы. Он не сражается и не совершает чуда. Всё уже произошло. В одной руке святой держит раскрытую книгу. Это не просто Евангелие . Она напоминает о духовных правилах, которые Игнатий оставил своим последователям, и о девизе ордена иезуитов: «К большей славе Божией» (Ad Maiorem Dei Gloriam). Для Игнатия это были не просто красивые слова, а смысл всей его жизни. Но самая важная деталь находится внизу. У ног святого лежит поверженный дьявол . Большинство посетителей собора даже не замечает его, потому что взгляд сразу поднимается к лицу Игнатия. А ведь именно здесь скульптор спрятал главный смысл всей композиции. Игнатий побеждает зло не мечом и не силой. Его оружием становятся вера, знания, внутренняя дисциплина и умение оставаться верным своему выбору. Именно поэтому в его руках книга, а не меч. Когда-то он был офицером и мечтал о военной славе. Теперь же мрамор словно напоминает нам: самая трудная победа — не над другим человеком, а над самим собой. И если ещё раз посмотреть на эту скульптуру, становится понятно, что перед нами не просто портрет святого. Это история целой жизни, рассказанная без единого слова. Скульптор, который умел говорить с мрамором Если имя Камилло Рускони кажется вам незнакомым, не спешите думать, что перед вами второстепенный мастер. Достаточно зайти в Латеранскую базилику, чтобы увидеть сразу несколько его работ. Именно Рускони создал величественные статуи апостолов, которые сегодня украшают главный храм Рима — базилику Сан-Джованни-ин-Латерано. Его работы невозможно спутать с другими. В них нет стремительных жестов и театральных эффектов. Скульптор словно старался показать не движение тела, а силу человеческого духа. Именно поэтому Игнатий Лойола получился таким спокойным. Перед нами не человек, который только что одержал победу, а человек, давно победивший самого себя. Камилло Рускони оставил в Риме немало прекрасных произведений, и каждое из них заслуживает отдельного рассказа. Поэтому мы обязательно ещё вернёмся к этому удивительному мастеру и вместе откроем другие его работы, которые каждый день проходят мимо тысячи людей. Следите за новыми статьями «Библиотеки Рима». Впереди нас ждёт ещё немало встреч с Камилло Рускони и другими мастерами, которые сумели превратить холодный мрамор в живую историю. Почему эти святые стоят именно здесь? Остановитесь на минуту и посмотрите вокруг. Большинство посетителей любуется грандиозным куполом, бронзовым балдахином Бернини или великолепием главного алтаря. Но редко кто замечает, что по обе стороны центрального нефа стоят огромные фигуры святых. Они появились здесь не случайно. Перед нами — люди, которые в разные эпохи изменили историю Католической церкви. Каждый из них основал монашеский орден или духовное движение, оказавшее огромное влияние на миллионы людей. Франциск Ассизский, Доминик, Игнатий Лойола , Тереза Авильская и другие... Они словно продолжают встречать каждого, кто входит в главный храм католического мира. Это очень красивая мысль. Прежде чем паломник подойдёт к могиле апостола Петра, его словно приветствуют те, кто посвятил свою жизнь служению Богу и людям. Они не произносят ни слова. Но сам собор напоминает: историю Церкви создавали не только папы, императоры и архитекторы. Её создавали люди, которые однажды решились изменить собственную жизнь. Именно поэтому, оказавшись в соборе Святого Петра, стоит иногда не спешить вперёд, а поднять взгляд чуть выше. Тогда мрамор перестаёт быть просто украшением. Он начинает рассказывать истории людей, благодаря которым этот храм стал не только архитектурным шедевром, но и живой летописью христианства. Предыдущая статья Следующая статья Хотите увидеть эти места своими глазами? Приглашаю вас на авторские экскурсии по Риму, где я рассказываю не только известные факты, но и истории, которые редко встретишь в путеводителях. → Выбрать экскурсию Хотите узнать больше о Риме? → Статьи о Ватикане → Барокко → Античный Рим → Grand Tour Контакты → Почему выбирают мои экскурсии → Экскурсии →Статьи → Полезная информация → Обо мне

Церковь Святого Игнатия Лойолы в Риме хранит истории Луиджи Гонзага, Джованни Берхманса, Роберто Беллармино и папы Григория XV. Узнайте, что связывает этих людей и какие истории скрывают их погребальные памятники. Четыре судьбы в церкви Святого Игнатия. Люди, которые изменили историю иезуитов От юношей, которые искали свой путь, до папы Римского: что можно узнать об Обществе Иисуса, если смотреть не на стены, а на людей Есть в Риме церкви, куда приходят смотреть на искусство. А в некоторых церквях хочется сначала посмотреть на лица. Потому что за мрамором, золотом и великолепными алтарями здесь стоят человеческие истории. Иногда такие короткие, что трудно поверить: как можно успеть сделать столько, если тебе всего 23 года? И, пожалуй, именно с этого вопроса стоит посмотреть на церковь Святого Игнатия совсем другими глазами. Здесь похоронены люди, которые прожили очень разные жизни. Но между ними есть одна удивительная связь: Общество Иисуса — орден, который с самого начала решил, что служить Богу можно не только в тишине монастыря. Можно учиться. Можно преподавать. Можно заниматься наукой. Можно отправляться на другой конец света. Можно помогать больным. Можно говорить с молодыми людьми на языке образования и знания. И можно посвятить этому всю свою жизнь. Иногда — очень короткую. Он мог получить всё — но выбрал совсем другую жизнь Луиджи Гонзага родился в 1568 году в семье маркизов Кастильоне. Он был старшим сыном и наследником. Его детство проходило среди дворцов, знатных семей и придворной жизни. Его готовили к будущему, которое для человека того времени казалось почти идеальным: титул, богатство, положение, власть. Но Луиджи с самого детства чувствовал, что хочет другого. Уже в семь лет он начал особенно серьёзно относиться к молитве. А в девять его отправили во Флоренцию — учиться при одном из самых блестящих дворов Европы. Там он увидел мир, который должен был стать его будущим: роскошь, придворные церемонии, власть, интриги. И чем лучше он узнавал эту жизнь, тем сильнее понимал: он не хочет в ней оставаться. В 17 лет Луиджи принял решение, которое изменило всю его судьбу. Он отказался от наследства и от права унаследовать положение своей семьи и выбрал Общество Иисуса. Для его отца это было почти немыслимо. Он долго не соглашался отпустить сына и даже пытался показать ему ещё больше блеска придворной жизни — словно надеялся, что Луиджи передумает. Но решение молодого человека оказалось сильнее. В ноябре 1585 года он окончательно отказался от наследства и отправился в Рим, чтобы начать жизнь иезуита. В Риме Луиджи учился, молился и помогал другим. А потом наступил 1591 год. В городе свирепствовали голод и чума, и Луиджи начал ходить по улицам, просить милостыню для больных, приносить их в больницу, мыть, кормить и помогать подготовиться к исповеди и причастию. Он прекрасно понимал, чем рискует. Но однажды, ухаживая за больным, заразился сам. И теперь становится понятнее, почему эта история так сильно звучит именно здесь, в церкви Святого Игнатия. Луиджи умер в Риме в 1591 году. Ему было 23 года. Сначала Луиджи был похоронен не здесь. После смерти в 1591 году его похоронили в римской церкви Сантиссима-Аннунциата при Коллегии иезуитов. Позднее, когда его почитание стало расти, останки перенесли в церковь Сант'Иньяцио. Перенос состоялся в 1699 году, когда для него был создан новый алтарь. И вот тогда появляется тот великолепный саркофаг-урна из лазурита, который мы сегодня видим под алтарём. В нём находятся именно останки святого — то есть это не декоративный пустой саркофаг, а настоящая погребальная урна. Но если подойти ближе, оказывается, что даже у самой урны есть своя история. Обратите внимание на двух маленьких ангелов по её сторонам. Один из них сидит рядом с короной, лежащей у его ног. Это не случайная деталь: корона напоминает о знатном происхождении Луиджи и о титуле, от которого он отказался, выбрав жизнь иезуита. Второй ангел держит в руке венок из цветов, а ногой отталкивает глобус из того же лазурита. В нём художник словно оставил ещё один знак отказа Луиджи от земной славы и мирских благ. И посмотрите, как необычно всё это выглядит: драгоценный голубой камень, серебряный рельеф, золото — и рядом маленькие фигурки, которые рассказывают о человеке, отказавшемся от богатства и титула. Здесь барочная роскошь не просто украшает гробницу — она сама становится частью рассказа о его выборе. Но история Луиджи в Риме не закончилась у этого алтаря. Город сохранил ещё один совершенно неожиданный след его короткой жизни. И обнаружила я его не в церкви, а просто гуляя по одной из римских улиц… След Алоизия на обычной римской улице Однажды, просто гуляя по Риму, я увидела небольшую мраморную табличку. На ней написано: LUIGI GONZAGA della Compagnia di Gesù А дальше — почти будничная подробность, от которой история вдруг становится живой: в ноябре 1585 года Луиджи Гонзага был гостем во дворце своего кузена, кардинала Сципионе Гонзага. То есть мы можем не просто смотреть на его гробницу. Мы можем увидеть стену дома, где этот молодой человек когда-то действительно находился. И вот в этот момент святой перестаёт быть далёкой фигурой из учебника. Он становится молодым человеком, который когда-то приехал в Рим, ходил по этим улицам, учился, сомневался, принимал решения. И, возможно, именно поэтому история иезуитов так хорошо начинается с него. Потому что иезуиты очень рано поняли силу молодости. А если изменить человека через образование? Игнатий Лойола и его первые товарищи основали Общество Иисуса в XVI веке. Очень быстро образование стало одним из главных направлений деятельности иезуитов. В 1551 году Игнатий основал в Риме Римскую коллегию — учебное заведение, которое впоследствии стало одним из важнейших центров иезуитского образования. Здесь учили не только богословию. Ученики изучали языки, философию, литературу, науки — всё то, что, по замыслу основателей ордена, должно было формировать человека и его способность мыслить. Иезуиты не просто учили человека знать больше. Они верили, что через образование можно изменить самого человека. Развивать его ум, характер, ответственность, способность служить другим — и таким образом приближать его к Богу. И, пожалуй, именно здесь становится понятнее, почему Общество Иисуса оказало такое огромное влияние на Европу. Его история — это не только история монахов и церквей. Это история людей, которые создали школы, университеты и целую систему образования, а вместе с ней — новый способ разговаривать с молодым поколением. Об этом Риме и людях, которые стояли у истоков Общества Иисуса, я рассказываю на экскурсии «Иезуиты в Риме: власть, вера и искусство» . Мы будем искать следы иезуитов не в одном месте: заглянем в их церкви, увидим произведения искусства, созданные для их духовного мира, и поговорим о людях, которые посвятили этому движению всю свою жизнь. Он прочитал историю Алоизия (Луиджи Гонзага) — и выбрал тот же путь Есть в этой истории одна удивительная деталь. Луиджи Гонзага был не единственным молодым человеком, которого привлекла жизнь Общества Иисуса. Его собственный пример стал вдохновением для других — и среди них оказался юноша, который однажды прочитал его биографию и почувствовал, что нашёл ответ на собственные вопросы. Это был Иоанн Берхманс — молодой фламандец из небогатой семьи. Он не принадлежал к знатному роду и не имел перед собой того блестящего будущего, от которого когда-то отказался Луиджи. Но история святого тронула его настолько, что он решил последовать тем же путём и вступить в Общество Иисуса. В Рим он приехал совсем молодым. Здесь он учился в Римской коллегии, жил при иезуитской общине и постепенно становился именно тем человеком, каким мечтали видеть своих учеников первые иезуиты: образованным, дисциплинированным, внимательным к другим и способным видеть в служении не обязанность, а смысл жизни. Он умер в Риме в 1621 году, когда ему было всего 22 года. И вот здесь история двух молодых людей словно соединяется. Луиджи Гонзага ушёл из жизни в 23 года. Иоанн Берхманс — в 22. Оба прожили совсем короткую жизнь, но в памяти Общества Иисуса остались именно потому, что успели сделать главное — выбрать, каким человеком хотят быть. И если поднять глаза на алтарь Луиджи Гонзага, эта история продолжается уже в мраморе. Милосердие и смирение — две дороги к Богу Над местом, где покоится Джованни Берхманс, мы видим горельеф «Благовещение»: Мария принимает весть ангела, и в этом мгновении вся сцена словно наполнена тишиной перед великим событием. Рядом с ней — ангел, несущий эту весть, а вокруг — движение облаков и маленьких ангелов. Вся композиция построена так, чтобы взгляд постепенно поднимался от земного мира к небесному. Но стоит отвести глаза от центра — и по обеим сторонам горельефа открывается ещё один рассказ. Здесь стоят две большие аллегорические фигуры — Милосердие и Смирение . И мне кажется, что рядом с историей Джованни они приобретают особый смысл. Милосердие — это любовь, которая не замыкается в себе. Она обращена к другому человеку, готова заботиться, отдавать, помогать. А рядом — Смирение. И здесь особенно интересна деталь, которую легко пропустить, если смотреть на капеллу целиком. У ног фигуры находится змея — образ того, что должно быть побеждено человеком: гордости, искушения, греха. В христианской символике змея часто выступает как образ зла и искушения, поэтому её присутствие у ног аллегорической фигуры подчёркивает победу над ним. И тогда эти две фигуры начинают звучать совершенно иначе. Что осталось от человека, который прожил всего 22 года? Не богатство. Не власть. Не долгая жизнь. Осталась память о человеке, который выбрал служение, учёбу, молитву и верность своему пути. И, может быть, именно поэтому Милосердие и Смирение здесь выглядят не просто как красивые мраморные аллегории. Они словно объясняют саму идею этой капеллы: человеческая жизнь становится значительной не количеством прожитых лет, а тем, что человек успел отдать другим. И здесь история Джованни неожиданно встречается с историей Луиджи Гонзага. Они никогда не были близкими друзьями. Они даже не жили в одно время. Но один молодой человек прочитал историю другого — и она изменила его собственную судьбу. Луиджи стал для Джованни примером, а Джованни, в свою очередь, продолжил эту невидимую цепочку иезуитской духовной традиции. Два очень молодых человека. Две короткие жизни. И один удивительный след, который они оставили в Риме. А дальше в этой истории появляется человек совсем другого масштаба — Роберто Беллармино. Он уже не юноша, а учёный, богослов, кардинал и человек, который успел прожить долгую жизнь. Но и его судьба была тесно связана с Луиджи Гонзага и Римской коллегией. И вот теперь становится интересно: что связывало молодого Луиджи, Джованни Берхманса и Роберто Беллармино — трёх совершенно разных людей, которых сегодня объединяет одна церковь? Человек, который соединял веру и знание А рядом с ними — Роберто Беллармино. На первый взгляд, его история совсем другая. Это уже не юноша, чья жизнь оборвалась в 23 года, и не молодой человек, который только начинал свой путь. Беллармино прожил почти 80 лет и успел стать богословом, профессором, духовным наставником, кардиналом и одним из самых влиятельных людей Католической церкви своего времени. Но самое интересное в нём начинается именно тогда, когда за громкими титулами мы пытаемся увидеть человека. Беллармино пришёл в Общество Иисуса в 1560 году, когда ему было 18 лет. Он много учился, преподавал, писал богословские труды, а в Риме стал профессором Коллегио Романо. Но при всей своей огромной эрудиции он никогда не считал знания самоцелью. Для него образование должно было менять самого человека. И, пожалуй, нигде это не видно так ясно, как в его отношениях с Луиджи Гонзага. С 1588 года Беллармино был духовным наставником молодых иезуитов Коллегио Романо. Среди них оказался Луиджи. Беллармино сопровождал его не просто как преподаватель — он был рядом с ним в последние годы его жизни и оставался его духовным наставником до самой смерти юноши в 1591 году. Получается удивительная картина. Перед нами человек, который учил других, как искать Бога, — и одним из его учеников был тот самый Луиджи Гонзага, история которого привела нас сюда. Но Беллармино жил в эпоху, когда знания могли быть не только путём к открытию нового, но и причиной самых тяжёлых конфликтов. В Риме он оказался свидетелем споров, которые сегодня кажутся почти невероятными. Люди начинали по-новому смотреть на мир, на человека и даже на устройство Вселенной. А Церковь пыталась понять, где заканчивается допустимый поиск и начинается то, что противоречит её учению. Одним из самых трагических эпизодов стало дело Джордано Бруно. Беллармино входил в число тех, кто участвовал в разбирательстве его дела в Святой службе. Бруно не отказался от своих взглядов и в 1600 году был казнён. А потом в жизни Беллармино появился ещё один человек, имя которого сегодня знает весь мир, — Галилео Галилей . Их встреча произошла в 1616 году, когда спор о движении Земли только начинал становиться одним из самых острых вопросов эпохи. Беллармино сообщил Галилею о решении церковных властей и предписании не защищать учение Коперника как доказанную истину. Но на этом история не закончилась. Через несколько лет Галилей снова вернулся к этому вопросу. В 1632 году он опубликовал свой знаменитый «Диалог о двух главнейших системах мира», и на этот раз конфликт оказался гораздо серьёзнее. В 1633 году 70-летний Галилей предстал перед судом Святой инквизиции. В день вынесения приговора он стоял на коленях, положив руки на Святое Евангелие, и публично отрёкся от своих утверждений о движении Земли. Его приговорили к заключению, которое вскоре было заменено домашним арестом. Но Беллармино уже не было в живых. Он умер в 1621 году и никогда не увидел этого последнего, трагического акта истории Галилея. Беллармино оказался не просто наблюдателем эпохи — он жил в самом центре её главных вопросов : что человеку позволено познавать? Где граница между верой и разумом? И может ли образование приблизить человека к истине? При этом человек, способный участвовать в самых сложных богословских спорах своего времени, оставался удивительно простым в личной жизни. Он много занимался бедными, преподавал, писал книги для простых людей и даже создал катехизис, который получил огромное распространение и был переведён более чем на 60 языков. И вот теперь три истории, которые в начале нашей статьи казались совершенно разными, начинают складываться в одно. Луиджи Гонзага отказался от богатства и титула. Джованни Берхманс прожил всего 22 года, но оставил после себя память о верности и служении. А Роберто Беллармино посвятил жизнь тому, чтобы соединить знание, веру и воспитание человека. И все трое оказались связаны с одним местом — Коллежо Романо и церковью Сант-Иньяцио. Здесь учился тот, кто однажды стал папой И если присмотреться, история людей, связанных с этим местом, на этом не заканчивается. Мы уже встретились здесь с Луиджи Гонзага, Джованни Берхмансом и Роберто Беллармино — тремя совершенно разными судьбами, которые соединились в одном пространстве Колледжио Романо и мира иезуитов. Кто-то пришёл сюда учиться, кто-то — преподавать, кто-то — искать свой путь. И среди тех, кто когда-то переступил порог этого колледжа, был человек, которому предстояло стать папой Римским. Это Алессандро Людовизи — будущий папа Григорий XV. Он приехал в Рим ещё подростком. Вместе с братом учился в Колледжио Германико, а затем в Колледжио Романо изучал философию и богословие. Тогда он был просто молодым человеком, который сидел за партой иезуитского колледжа. Он ещё не знал, что однажды окажется на престоле Святого Петра. В 1621 году Алессандро Людовизи стал папой Григорием XV. Его понтификат оказался очень коротким — всего около двух с половиной лет . Здоровье было слабым, последние годы жизни сопровождались тяжёлыми приступами подагры. Но даже за это короткое время он успел оставить заметный след в истории Церкви. Именно при нём в 1622 году была учреждена Конгрегация распространения веры — Propaganda Fide, призванная заниматься распространением католической веры по всему миру . При Григории XV были также канонизированы Игнатий Лойола, Франциск Ксаверий, Тереза Авильская , Филипп Нери и другие выдающиеся личности эпохи . Но была у него и ещё одна, очень личная связь с этим местом. К началу XVII века Колледжио Романо стремительно развивался, и старая церковь уже не соответствовала ни его масштабу, ни растущему числу учеников. И всё же осуществить замысел новой церкви Григорию XV при жизни не удалось. Он умер 8 июля 1623 года. А продолжить начатое дело суждено было его племяннику — кардиналу Людовико Людовизи . В 1626 году Людовико выделил огромные по тем временам 200 000 скуди и заложил первый камень новой церкви Святого Игнатия. Именно с этого момента начинается история той Сант-Иньяцио, которую мы видим сегодня. Людовико задумал её не просто как храм, посвящённый святому Игнатию Лойоле. Для него это была ещё и церковь памяти о человеке, который был его дядей и папой Римским. Поэтому в первоначальном замысле здесь должны были появиться и погребальные памятники обоим — Григорию XV и самому Людовико. Сегодня, стоя перед этим памятником, можно увидеть эту семейную историю буквально в камне. Обратите внимание на ангела рядом с портретом Людовико. Он словно поворачивается к кардиналу и смотрит прямо ему в лицо. В руке ангел держит опущенный вниз факел — традиционный символ угасшей земной жизни . Есть в этой детали что-то удивительно человеческое. Перед нами не просто кардинал, не просто влиятельный человек XVII века, а человек, который прекрасно знал, что всё земное когда-нибудь заканчивается. Людовико построил церковь, которая должна была пережить его самого. И, глядя сегодня на этот памятник, особенно ясно понимаешь одну простую римскую истину: человек может уйти, но его история остаётся — в камне, в искусстве и в самом городе. А история этого места на этом не заканчивается. Прошли столетия. Юный Алессандро Людовизи, когда-то пришедший сюда учиться, стал папой. Его племянник построил церковь, в которой сегодня хранится память о них обоих. А пространство, задуманное когда-то для учёбы и формирования молодых людей, продолжает притягивать новые поколения. В этом, пожалуй, и заключается удивительная судьба Сант-Иньяцио. Когда-то здесь учили молодых людей не просто знать больше, но думать, искать истину и понимать человека. И сегодня сюда приходят уже другие поколения — кто-то ради искусства, кто-то ради истории, кто-то просто из любопытства. Но многие, подняв глаза к своду Андреа Поццо, вдруг задерживаются здесь дольше, чем собирались. Потому что эта церковь по-прежнему умеет задавать вопросы. О вере. О знании. О выборе. И о том, что человек оставляет после себя, когда его земная жизнь заканчивается. А над всем этим — знаменитый иллюзорный свод Андреа Поццо, который буквально заставляет стены исчезнуть и открыть перед зрителем небо. Об истории этого удивительного свода я подробно рассказывала в отдельной статье — Потолок Андреа Поццо в церкви Святого Игнатия в Риме . Но история иезуитов могла закончиться совсем иначе Сегодня трудно представить, что орден с такой историей когда-то вообще исчез с карты мира. К XVIII веку влияние иезуитов стало огромным. Их колледжи и миссии существовали по всему миру, они обладали значительными ресурсами и подчинялись прежде всего своему ордену и папе , а не местным монархам . Для государей эпохи, стремившихся усилить свою власть, такая самостоятельная сила внутри государства становилась всё более опасной. Сначала иезуитов изгнали из Португалии, затем из Франции, Испании и других владений . Причины в каждой стране были свои — от политических конфликтов и обвинений во вмешательстве в государственные дела до финансовых и богословских споров. Но постепенно всё это сошлось в одном требовании: ликвидировать орден полностью. В 1773 году папа Климент XIV уступил давлению европейских монархов и подавил Общество Иисуса. В 1773 году казалось, что история иезуитов закончена. Спустя 41 год оказалось, что это была не последняя глава. 7 августа 1814 года папа Пий VII восстановил Общество Иисуса во всём мире. Орден не просто вернулся — после пережитой катастрофы его возвращение было осмыслено и оформлено заново. А потом один из них стал папой Прошло почти пять столетий. И в 2013 году на балконе собора Святого Петра появился новый папа. Франциск . Первый папа в истории, принадлежавший к Обществу Иисуса. И тогда история, которая началась с нескольких молодых людей вокруг Игнатия Лойолы, дошла до самого сердца Католической церкви. Вот почему я люблю рассказывать об иезуитах через людей . Потому что за огромной историей ордена всегда стоял конкретный человек. Молодой человек, который однажды решил изменить свою жизнь. Учёный, который считал знание частью служения. Студент, который вдохновился судьбой другого. Наставник, который помогал молодым найти свой путь. И спустя века — папа, который тоже когда-то выбрал этот путь. А если однажды вы войдёте в Сант’Иньяцио вместе со мной , мы не просто посмотрим на их гробницы. Мы попробуем пройти по их историям — одну за другой. Предыдущая статья Следующая статья Хотите увидеть эти места своими глазами? Приглашаю вас на авторские экскурсии по Риму, где я рассказываю не только известные факты, но и истории, которые редко встретишь в путеводителях. → Выбрать экскурсию Контакты → Почему выбирают мои экскурсии → Экскурсии →Статьи → Полезная информация → Обо мне

Почему путешественники XVIII века называли Рим самым удивительным городом Европы? Истории любви к Вечному городу, письма, впечатления и открытия, которые актуальны и сегодня. Любовь в Вечном городе. Почему иностранцы теряли сердце в Риме XVIII века Осенью 1786 года по дороге, ведущей к воротам Вечного города, остановился дорожный экипаж. Из него вышел мужчина, путешествовавший под чужим именем. Он хотел скрыться не только от чужих взглядов, но и от собственной прежней жизни. Перед ним лежал город, который уже почти две тысячи лет называли caput mundi — столицей мира. Этого человека звали Иоганн Вольфганг Гёте. Он ещё не знал, что именно здесь проживёт один из самых счастливых периодов своей жизни. Не знал, что Рим изменит его взгляд на искусство, красоту и самого себя. И уж тем более не мог предположить, что спустя два с половиной столетия историки будут спорить не только о его творчестве, но и о загадочной женщине, которую он встретил в Вечном городе. Но Гёте был далеко не единственным. В XVIII веке Рим обладал удивительной силой. Он словно заставлял людей жить иначе. Молодые английские аристократы, французские художники, немецкие поэты, русские дипломаты и шведские скульпторы приезжали сюда на несколько месяцев, а оставались на годы. Одни искали античность. Другие — вдохновение. Третьи мечтали увидеть творения Микеланджело и Рафаэля. Однако очень многие находили здесь нечто совсем другое. Любовь. В этом не было ничего удивительного. Рим XVIII века сильно отличался от строгих протестантских городов Северной Европы. Здесь жизнь текла на улицах. Вечером площади наполнялись музыкой и разговорами. Во время праздников весь город превращался в театр под открытым небом. На Корсо проходили карнавалы, на Испанской площади встречались художники и путешественники, в садах вилл звучала музыка, а в салонах римской знати велись бесконечные беседы об искусстве, философии и красоте. Многие иностранцы впервые ощущали здесь свободу, которой им так не хватало дома. Именно поэтому в дневниках XVIII века всё чаще встречаются признания, которые редко увидишь в официальных документах. Молодые путешественники писали не только о Колизее, Пантеоне или соборе Святого Петра. Они писали о случайных взглядах, прогулках по вечернему Риму, встречах на художественных выставках, о женщинах, лица которых так и остались неизвестны истории, но навсегда сохранились в их памяти. Некоторые романы продолжались всего несколько недель. Другие меняли человеческие судьбы. Кто-то возвращался домой с разбитым сердцем. Кто-то навсегда оставался жить в Италии. А некоторые настолько тщательно скрывали свои чувства, что спустя двести лет историки продолжают собирать их историю буквально по строчкам писем и дневников. Сегодня, гуляя по Риму, мы почти никогда не задумываемся, что за фасадами старинных дворцов скрывались истории любви, о которых не рассказывали путеводители. Но именно они помогают увидеть XVIII век не как череду дат и имён, а как время живых людей — со страхами, надеждами, ревностью, счастьем и болью. И первой такой историей станет рассказ о человеке, который приехал в Рим инкогнито, а уехал отсюда уже другим человеком. Его звали Иоганн Вольфганг Гёте. Человек, который сбежал в Рим Когда осенью 1786 года экипаж пересёк Альпы, в нём находился один из самых известных людей Германии. Но об этом не должен был знать никто. Иоганн Вольфганг Гёте путешествовал под вымышленным именем — Иоганн Филипп Мёллер. Он сознательно скрывал свою личность, избегал встреч со знакомыми и просил не разглашать маршрут своего путешествия. Сегодня это кажется странным. Зачем знаменитому писателю скрываться? Ответ кроется не в страхе, а в огромной усталости. К тридцати семи годам Гёте уже был не только автором знаменитого романа «Страдания юного Вертера», но и государственным деятелем при дворе герцога Карла Августа в Веймаре. Дни проходили за бесконечными заседаниями, финансовыми отчётами, строительством дорог, управлением шахтами и государственными делами. Всё меньше времени оставалось на то, ради чего он когда-то стал писателем. В письмах того времени всё чаще появляется ощущение внутреннего кризиса. Он словно перестал принадлежать самому себе. И тогда Гёте принимает решение, которое потрясло его современников. Практически никому ничего не объяснив, он покидает Веймар. Это был не побег от людей. Это был побег к самому себе. Рим был его мечтой ещё с юности. Античные статуи, архитектура, живопись Рафаэля и Микеланджело существовали для него почти как миф. Он был уверен, что только здесь сможет снова почувствовать себя художником. Позже Гёте напишет, что лишь оказавшись в Риме, он впервые почувствовал настоящее внутреннее спокойствие. Этот город не требовал от него быть министром, чиновником или знаменитостью. Здесь он снова мог быть просто человеком, который часами гуляет по улицам, делает зарисовки античных статуй, наблюдает за жизнью римлян и учится видеть красоту заново. Но именно здесь произошло то, чего он совершенно не ожидал. Рим изменил не только его взгляд на искусство. Он изменил его сердце. Кто была женщина, которую исследователи называют Фаустиной? Почему сам Гёте почти никогда не говорил о ней открыто? И где заканчиваются документы и начинаются легенды? Ответы на эти вопросы мы попробуем найти дальше. Рим, который изменил Гёте Вечером 29 октября 1786 года Гёте впервые вошёл в Рим. Всю жизнь он представлял себе этот момент. В детстве он рассматривал гравюры с изображением античных руин. Позже изучал произведения римских авторов, восхищался архитектурой древности и мечтал однажды увидеть всё собственными глазами. Но реальность оказалась сильнее любых ожиданий. Позже он напишет простую фразу, которая сегодня считается одной из самых известных в его «Итальянском путешествии»: «Да, я наконец приехал в этот великий город, который так долго был предметом моих желаний.» Эти слова кажутся спокойными. Но за ними скрывается чувство человека, который наконец достиг цели всей своей жизни. Первые недели он почти не думал о любви. Он был влюблён в сам Рим. Каждый день превращался в открытие. Гёте вставал очень рано и отправлялся бродить по городу. Он часами изучал колонны Пантеона, измерял пропорции античных храмов, подолгу сидел среди развалин Форума, наблюдал за тем, как утреннее солнце окрашивает Колизей в золотистые тона. Он рисовал. Записывал впечатления. Разговаривал с художниками. Учился видеть. В своих записках он почти не описывает шум большого города. Его внимание постоянно возвращается к свету, цвету камня, линии колонн, силуэту кипарисов, тёплому воздуху и той особой гармонии, которую он не находил нигде в Северной Европе. Для него Рим был не музеем. Он был живым организмом. Особенно поражало Гёте то, как античность здесь существовала рядом с повседневной жизнью. Женщины набирали воду у древних фонтанов, дети играли возле античных колонн, торговцы раскладывали товары среди руин, которым было почти две тысячи лет. Прошлое и настоящее не спорили друг с другом. Они жили рядом. И именно тогда произошло нечто неожиданное. Человек, приехавший в Рим ради искусства, постепенно начал замечать людей. В его дневниках всё чаще появляются описания лиц, голосов, случайных встреч, разговоров. Он с интересом наблюдает за римлянами, восхищается их непосредственностью, открытостью, умением наслаждаться жизнью. Особенно его поражают женщины. Не потому, что они были красивее немок или француженок. Нет. Их красота казалась ему естественной. Они не позировали. Не стремились производить впечатление. Они смеялись, спорили, торговались на рынке, несли кувшины с водой, разговаривали на улицах. Всё это выглядело настолько свободно и непринуждённо, что Гёте словно открывал для себя совершенно другой мир. Именно здесь историки впервые начинают замечать небольшие изменения в его записях. Они ещё почти незаметны. Но среди описаний античных статуй и великих произведений искусства всё чаще мелькают строки о людях. Это был первый шаг. До встречи, которая спустя два столетия продолжает оставаться одной из самых красивых загадок в биографии Гёте. Женщина, имя которой почти исчезло из истории Странно устроена история. Она сохранила для нас имена императоров, полководцев и пап, но почти ничего не оставила о женщине, которая, возможно, подарила Гёте самые счастливые месяцы его жизни. Кем была загадочная Фаустина? На этот вопрос историки до сих пор не могут дать окончательного ответа. Большинство исследователей склоняются к тому, что её действительно звали Фаустина и что именно она вдохновила поэта на знаменитые «Римские элегии». Но документов сохранилось слишком мало, чтобы утверждать это с полной уверенностью. Сам Гёте словно намеренно скрыл эту часть своей жизни. Он почти не называл её имени, а в опубликованном позже «Итальянском путешествии» предпочёл оставить личные чувства за страницами книги. И всё же любовь невозможно было скрыть. Она осталась в стихах. Через несколько лет после возвращения из Италии Гёте создаст цикл «Римские элегии» — одно из самых чувственных произведений в немецкой литературе. В них Рим уже не просто город античных храмов и великих художников. Он становится городом счастья, свободы и любви. Наверное, именно поэтому спустя более двухсот лет мы продолжаем искать ту самую женщину, чьё имя история почти стёрла, но чьи чувства, возможно, навсегда сохранились в его поэзии. Если вам захочется почувствовать Рим таким, каким его увидел влюблённый Гёте, не ищите ответов в биографиях. Откройте «Римские элегии». Возможно, именно там, между строк, сохранилось больше правды, чем в самых подробных исследованиях. Город, из которого невозможно уехать прежним Весной 1788 года Гёте покинул Рим. Когда-то он приехал сюда человеком, уставшим от обязанностей, скрывающим своё имя и пытающимся убежать от самого себя. Он искал вдохновение, ответы и внутренний покой. Но Рим оказался щедрее. Он подарил ему гораздо больше, чем тот осмеливался просить. Здесь Гёте вновь почувствовал радость жизни. Научился замечать красоту не только в величии античных храмов и дворцов, но и в простых мгновениях: в утреннем свете, ложащемся на древние камни, в шуме фонтанов, в голосах римлян, доносящихся из открытых окон, в неспешном течении городской жизни. А ещё — здесь он полюбил. Мы почти ничего не знаем о женщине, которая вдохновила его. История сохранила о ней слишком мало. Но она не смогла сохранить самое главное — чувства, которые переживал сам Гёте. Они остались в его поэзии. Если однажды вам захочется увидеть Рим глазами влюблённого человека, откройте не путеводитель, а **«Римские элегии»**. В них почти нет рассказов о знаменитых памятниках. Зато есть город, наполненный солнцем, счастьем, свободой и любовью — таким, каким его увидел Гёте. Прошло больше двухсот лет. По улицам Рима давно уже не ездят кареты, а вместо них спешат автомобили и скутеры. Но сам город удивительным образом остаётся прежним. Он всё так же умеет незаметно менять людей. Наверное, именно поэтому миллионы путешественников снова и снова возвращаются сюда. Не только ради Колизея, Пантеона или площади Навона. А ради чувства, которое однажды рождается в этом городе и потом ещё долго живёт в сердце. История Гёте — лишь одна из тысяч таких историй. И, возможно, однажды, гуляя ранним утром по римским улицам, вы тоже поймёте, почему люди на протяжении веков уезжали отсюда уже другими. В начале своего путешествия Гёте написал слова, которые стали символом исполненной мечты: > «Да, я наконец приехал в этот великий город, который так долго был предметом моих желаний». Прошло более двух столетий. Но Рим по-прежнему встречает своих гостей так же, как встретил когда-то молодого немецкого поэта. И, может быть, именно поэтому Вечный город никогда не перестаёт дарить людям самое ценное — желание однажды снова вернуться. P.S. Если однажды будете в Риме… На Виа дель Корсо, совсем недалеко от площади Пьяцца дель Пополо, стоит старинный дворец. Здесь жил Иоганн Вольфганг Гёте. Сегодня в этих комнатах открыт музей Casa di Goethe. Здесь можно увидеть книги, рисунки, письма и узнать историю его итальянского путешествия. Но, пожалуй, самое ценное в этом доме — не музейные экспонаты. А мысль о том, что именно здесь молодой Гёте однажды просыпался по утрам, открывал окно и выходил навстречу Риму — городу, который навсегда изменил его жизнь. Предыдущая статья Следующая статья

Экскурсия по Собору Святого Петра с гидом. Узнайте историю строительства величайшего храма мира, откройте шедевры Микеланджело и Бернини, символы, тайны и судьбы пап. Сердце Ватикана: тайны собора Святого Петра О чём эта экскурсия Собор Святого Петра — место, где история, искусство и вера сошлись в одном грандиозном пространстве. Во время прогулки мы разберёмся, как создавался главный храм католического мира, почему над ним работали величайшие мастера Возрождения и барокко, и какие истории скрываются за его архитектурой и произведениями искусства. А главное — попробуем увидеть собор не глазами обычного туриста, а глазами человека, который знает его маленькие секреты. После экскурсии После этой прогулки собор Святого Петра уже не будет для вас просто красивым храмом. Вы начнёте замечать его детали, понимать символы и видеть то, что легко пропустить при самостоятельном посещении. И, возможно, самое приятное — когда вы снова окажетесь на площади Святого Петра, вам уже захочется посмотреть на знакомый собор внимательнее. Почему стоит выбрать именно эту экскурсию • Не просто осмотр собора, а путешествие по его тайнам и символам. • Истории, которые помогают понять замысел великих архитекторов и пап. • История без скучной энциклопедичности — только самое интересное, яркие факты, легенды и неожиданные открытия. • После экскурсии вы начнёте замечать детали, которые легко пропустить при самостоятельном посещении. Что мы увидим площадь Святого Петра и знаменитую колоннаду Бернини; фасад собора и его символику; Святые двери и историю юбилейных лет; «Пьету» Микеланджело; величественный интерьер собора; главный алтарь и бронзовый балдахин Бернини ; Кафедру Святого Петра ; надгробные памятники римских пап; мозаики и удивительные оптические иллюзии; купол Микеланджело и историю его создания; произведения Бернини, Микеланджело и других великих мастеров. И, конечно, не просто посмотрим — разберёмся, что мы видим и почему всё это здесь. Формат экскурсии 🚶 Индивидуальная пешеходная экскурсия• 2,5 часа 130 € — за группу от 1 до 4 человек 150 € — за группу от 5 до 6 человек 📍 Место встречи — площадь Святого Петра (Piazza San Pietro) Полезные советы перед посещением собора Лучшее время для посещения — раннее утро. Собор Святого Петра открывается в 7:00. В первые часы здесь гораздо спокойнее, поэтому можно без спешки рассмотреть интерьер и насладиться его величием. Выбирайте удобную обувь. Даже во время посещения самого собора предстоит немало ходить, а площадь Святого Петра вымощена камнем. Помните о дресс-коде. Плечи должны быть закрыты, а ноги — как минимум до колен. Мужчинам необходимо быть в длинных брюках; женщинам разрешены брюки или юбка ниже колена. Не берите с собой много вещей. Перед входом все посетители проходят обязательный контроль безопасности, а камеры хранения сейчас нет. Лучше прийти с небольшой сумкой или рюкзаком. Будьте готовы немного подождать на входе. Даже ранним утром проводится проверка безопасности, а в дни большого наплыва посетителей могут образовываться очереди Атмосфера этой экскурсии Я покажу вам в соборе Святого Петра то, мимо чего легко пройти, расскажу о его знаменитых произведениях и поделюсь историями, которые обычно остаются за рамками обычной экскурсии. Здесь есть всё: гений Микеланджело, характер Бернини, папские амбиции, удивительные детали и немало неожиданных историй. Именно из таких деталей и складывается настоящий Рим. Записаться на экскурсию Написать мне Все экскурсии На главную Хотите узнать больше о Риме? → Статьи о Ватикане → Барокко → Античный Рим → Grand Tour Главная → Экскурсии → Статьи → Полезная информация → Контакты

Загляните в церковь Святого Игнатия Лойолы в Риме и узнайте тайну удивительного свода Андреа Поццо — фрески, которая превращает плоский потолок в иллюзорное пространство, полное света, движения и небесной архитектуры. Потолок Андреа Поццо в церкви Святого Игнатия в Риме Как иезуитский художник превратил плоский свод в бесконечное небо. Потолок, которого нет. В самом центре Рима есть церковь, где архитектура однажды перестала подчиняться законам физики. Это церковь Святого Игнатия Лойолы — храм, посвящённый основателю Общества Иисуса. Её история началась после канонизации Игнатия в 1622 году, когда папа Григорий XV и его племянник, кардинал Людовико Людовизи, решили создать рядом с Колледжо Романо большой храм в честь нового святого. Первый камень заложили 2 августа 1626 года. Главным финансистом строительства стал Людовизи. Проект поручили иезуиту Орацио Грасси — математику, архитектору и профессору Колледжо Романо; при разработке проекта учитывались также решения Карло Мадерно и других архитекторов. Людовизи вложил в строительство огромные по тем временам средства. Но церковь оказалась проектом не на несколько лет. Она росла постепенно, менялась, достраивалась и окончательно была освящена только в 1722 году. И всё это время над храмом словно висел один нерешённый вопрос: что будет над головой прихожан? Ответ на него появится уже тогда, когда в церковь придёт человек, который умел заставлять живопись обманывать зрение. И звали его Андреа Поццо . Когда художник начинает спорить с архитектурой В 1685 году Поццо начал работать в Сант-Иньяцио. К этому моменту церковь уже имела грандиозный масштаб, но один из важнейших элементов архитектурного замысла так и не был реализован: настоящей купола над средокрестием не появилось. Для обычного художника это было бы проблемой. Для Поццо — приглашением к эксперименту. Он создал фальшивый купол , написанный на холсте, а затем приступил к гораздо более сложной задаче — огромной росписи свода центрального нефа. Она создавалась примерно с 1691 по 1694 год. И здесь начинается самое интересное. Поццо не просто решил украсить потолок. Он решил убрать его из поля нашего зрения. Вместо тяжёлого каменного свода зритель должен был увидеть архитектуру, которая словно продолжает реальную церковь вверх, растворяется в небесном пространстве и открывает дорогу свету. Это и есть знаменитая иллюзионистическая перспектива — искусство создавать на плоской или изогнутой поверхности впечатление настоящего архитектурного пространства. Но чтобы заставить глаз поверить в это пространство, одной фантазии было недостаточно. Нужна была математика. И очень точная. Как нарисовать небо на потолке Прежде чем на своде появились облака, ангелы и фигура Святого Игнатия, там появилась геометрия. И это, пожалуй, самое удивительное в работе Андреа Поццо. Перед ним был огромный свод — около 36 м в длину и 16 м в ширину . Чтобы превратить его в иллюзорное продолжение церкви, недостаточно было обладать талантом художника. Нужно было заставить каждую нарисованную колонну, карниз и арку выглядеть правильно именно снизу, с пола церкви. По сути, Поццо должен был сначала построить невидимую архитектуру — и только потом её раскрасить. Представьте себе огромные леса под сводом. Художник и его помощники находятся высоко над полом, а над ними — ещё пустая поверхность будущей фрески. Поццо начинает не с кисти. Он начинает с сетки . На небольшом подготовительном рисунке он строит перспективную сетку. Затем эту геометрию нужно перенести на огромный свод. И вот тут появляется необычный инструмент — обычные натянутые верёвки . В пространстве под сводом создавали вторую сетку: верёвки натягивали так, чтобы они образовывали прямоугольники, словно гигантская клетчатая бумага, только подвешенная в воздухе. Но как перенести эту сетку на изогнутый потолок? Поццо придумал использовать свет и тень . Представьте тёмную церковь ночью. Под сводом висит сетка из верёвок. В нужной точке ставят источник света — свечу или лампу. Свет проходит между верёвками и отбрасывает их тени на поверхность свода. И теперь у художника появляется то, чего днём не было видно: на потолке возникает огромная теневая сетка. Поццо мог идти от одной линии к другой, переносить эти линии на поверхность и постепенно получать на своде точную перспективную основу будущей архитектуры. Сам художник описал этот принцип в своём трактате Perspectiva pictorum et architectorum. Исследователи сегодня считают, что именно таким способом — перемещая источник света от одной верёвки к другой и отмечая получавшиеся тени — можно было постепенно сформировать перспективную сетку непосредственно на своде. И здесь особенно поражает одна деталь. Это происходило ночью. Почему? Потому что в темноте тень от верёвки становилась видимой. Днём свет из окон делал бы этот рисунок гораздо менее чётким. Получается почти кинематографическая сцена XVII века: огромная церковь погружена во тьму, высоко под потолком — леса, между ними натянуты тонкие верёвки, а художник перемещает свет и буквально рисует тенью будущую архитектуру. Только после этого начиналась настоящая живопись. Перед художником была поверхность примерно 576 м². И каждый метр этой поверхности должен был подчиняться одной системе перспективы. Ошибка в одной линии могла изменить форму колонны. Ошибка в перспективе — разрушить всю иллюзию. Поэтому Поццо постоянно думал не только о том, что он рисует, но и о том, откуда на это будут смотреть. Ведь эта фреска создавалась не для человека, стоящего рядом со стеной. Она создавалась для человека, который находится внизу и смотрит вверх. И именно поэтому здесь появляется тот самый маленький круг на полу . Он становится последней частью математической конструкции Поццо. Потому что вся эта огромная архитектура — тысячи линий, колонны, карнизы, балюстрады, фигуры и облака — должна в конце концов сойтись в одном месте. В точке зрения зрителя. И только тогда потолок перестаёт быть потолком. Он начинает исчезать. Целая церковь поверх церкви Когда смотришь вверх, происходит странная вещь. Сначала ты видишь настоящий интерьер. А затем взгляд начинает путаться. Вот колонна — но она нарисована. Вот карниз — тоже нарисован. А вот эта архитектурная конструкция уже словно выходит за пределы реального свода. Поццо создаёт вторую архитектуру внутри первой . Именно поэтому исследователи называют его работу одним из высших достижений барочного иллюзионизма: живописная архитектура словно становится продолжением настоящей. В центре всей композиции находится Христос, от которого исходит свет. Этот свет достигает святого Игнатия, а от него распространяется дальше — к аллегориям четырёх частей света. Так художественный замысел превращается в рассказ о миссии Общества Иисуса: от Христа — к Игнатию, от Игнатия — ко всему миру. И здесь есть важная особенность метода Поццо. Он сознательно строит композицию вокруг одной главной точки зрения . Если встать в правильном месте, иллюзия работает особенно сильно. Если сместиться в сторону, архитектура начинает деформироваться. Для Поццо это не недостаток. Наоборот. Он жертвует идеальной картинкой для человека, стоящего сбоку, ради почти невозможного эффекта для того, кто находится в правильной точке. И в этом есть что-то очень барочное: художник не пытается понравиться всем одинаково. Он заставляет зрителя самому найти правильное место, чтобы увидеть чудо. У Поццо была не только кисть — у него была школа Грандиозные римские заказы невозможно было выполнить в одиночку. И Поццо прекрасно это понимал. В Риме вокруг него постепенно сформировалась настоящая рабочая и учебная среда. В одной из просторных мансардных частей Колледжо дель Джезу он организовал собственную академию. Там занимались ученики разных национальностей, причём не только члены ордена. Они изучали рисунок и живопись, архитектуру, перспективу и даже искусство гравюры. Это особенно важно для понимания его искусства. Поццо не просто оставил после себя несколько эффектных потолков. Он оставил метод. Он объяснял, как строить перспективу, как переносить её на архитектурные поверхности, как добиваться иллюзии глубины. В 1693 году вышла первая часть его знаменитого трактата Perspectiva pictorum et architectorum, а в 1700 году — вторая. Книга очень быстро вышла далеко за пределы Рима и стала одним из важнейших инструментов распространения его метода по Европе. Получается удивительная вещь: то, что начиналось как секрет мастерской, постепенно превратилось в учебник для целого поколения художников. И всё же даже такой человек не мог избежать критики. «Если колонны упадут — выставьте счёт» Поццо создавал архитектуру, которой физически не существовало. И некоторые зрители относились к ней настолько серьёзно, что начинали спорить с ней почти как с настоящим зданием. Его нарисованные колонны критиковали так, словно они действительно должны были выдерживать вес каменных конструкций. И на одну из подобных претензий Поццо ответил с удивительным чувством юмора: если нарисованные колонны когда-нибудь упадут, критики могут выставить ему счёт. В этой маленькой истории есть нечто очень живое. За сложными геометрическими расчётами, за перспективой и богословской программой вдруг появляется человек — художник, который прекрасно понимает, насколько невероятен созданный им обман. Его задача была не построить настоящую архитектуру. Его задача была сделать так, чтобы мы на мгновение забыли, что её нет. И что же мы видим сегодня? Сегодня потолок Поццо переживает уже совсем другую эпоху. Когда-то человек приходил сюда, чтобы увидеть чудо барокко. Теперь он приходит ещё и с телефоном. В церкви установлен специальный зеркальный стенд, позволяющий рассматривать потолок, не запрокидывая голову. И вокруг него нередко выстраивается очередь — особенно после того, как фотография этого эффекта разошлась по социальным сетям. Современная публика приходит сделать фотографию, но вместе с фотографией получает редкую возможность действительно остановиться и посмотреть вверх. И здесь мне кажется особенно интересным не само селфи. Интересно другое. Триста с лишним лет назад Поццо искал способ вовлечь человека в картину, заставить его стать частью созданной иллюзии. Сегодня зеркало делает почти то же самое — только уже с помощью современной технологии и социальных сетей. Человек приходит ради фотографии. А потом начинает рассматривать. Замечает колонны. Ангелов. Свет. Лица. Детали архитектуры. И вдруг понимает, что перед ним не просто красивый потолок, а огромная машина барочного воображения, рассчитанная на то, чтобы воздействовать на зрение, разум и эмоции одновременно. Наверное, в этом и заключается удивительная живучесть искусства Поццо. Меняются технологии. Меняется человек. Меняется способ смотреть. Но желание увидеть невозможное остаётся прежним. И, может быть, именно поэтому спустя более 300 лет мы всё ещё стоим посреди этой церкви и смотрим вверх — туда, где каменный потолок заканчивается, а нарисованное небо начинается. А совсем рядом находится ещё одно знаменитое чудо Поццо — его фальшивая купола, о которой я расскажу отдельно. Её тоже невозможно понять до конца, пока не встанешь в правильной точке и не посмотришь вверх. Предыдущая статья Следующая статья Хотите увидеть эти места своими глазами? Приглашаю вас на авторские экскурсии по Риму, где я рассказываю не только известные факты, но и истории, которые редко встретишь в путеводителях. → Выбрать экскурсию Контакты → Почему выбирают мои экскурсии → Экскурсии →Статьи → Полезная информация → Обо мне

Экскурсия по Риму от Капитолия через Еврейский квартал и Тибрский остров до Трастевере. История, атмосфера и необычные места Вечного города. По обе стороны Тибра: от Капитолия до Трастевере О чём эта экскурсия Хотите увидеть Рим не только глазами туриста, но и почувствовать его вкус, характер и настроение? Тогда эта прогулка — для вас. Мы отправимся в путешествие от Капитолийского холма через Еврейский квартал, остров Тибенина и дальше в Трастевере — один из самых колоритных районов Рима. По дороге будем не просто любоваться знаменитыми памятниками и слушать историю: мы будем заглядывать в маленькие пекарни, пробовать настоящую римскую выпечку, заходить в уютные лавочки и замечать детали, мимо которых легко пройти, если не знать, где искать. Я оживлю для вас Рим историями из жизни его жителей — иногда забавными, иногда неожиданными, а порой совершенно невероятными. Расскажу о людях, которые жили здесь много веков назад, об их привычках, характере, любви, вере, ремеслах и повседневной жизни. А рядом с каждой историей будут появляться сами декорации Рима: Капитолийская площадь и Римский форум, античный театр Марцелла, старинные улицы Еврейского квартала, остров Тиберина и тихие переулки Трастевере. В Трастевере мы свернём с привычных туристических маршрутов и познакомимся с его более тихой и настоящей стороной. Заглянем в удивительные старинные церкви, увидим фрески Пьетро Каваллини, отыщем следы древней еврейской общины, зайдём в местную лавку — и просто позволим себе немного потеряться среди улочек этого удивительного района. А закончится наша прогулка уже в самом оживлённом Трастевере — там, где на площадях кипит жизнь, открываются многочисленные рестораны и можно остаться, чтобы продолжить знакомство с Римом самостоятельно. Это не экскурсия, где мы просто идём от одной достопримечательности к другой. Это три часа живого Рима — с историей, архитектурой, неожиданными открытиями, вкусами и маленькими моментами, из которых и складывается настоящее ощущение Вечного города. Капитолий, Еврейский квартал, Тибр и Трастевере — четыре разных лица Рима, соединённые одной прогулкой. Почему стоит выбрать именно эту экскурсию Потому что за одну прогулку вы увидите Рим, который обычно остаётся за пределами стандартных туристических маршрутов. Мы начнём с одного из самых впечатляющих мест города — Капитолийского холма, где перед нами откроется Римский форум, а затем спустимся в совершенно другой Рим: к античному театру Марцелла, в Еврейский квартал и к берегам Тибра. Здесь не будет ощущения, что мы просто переходим от одной достопримечательности к другой. Наш маршрут будет постепенно менять своё настроение: от величественного Древнего Рима — к тихим улочкам Гетто, от Тибра и его острова — к спрятанным от туристических глаз уголкам Трастевере. А ещё вас ждут места, которые легко пропустить самостоятельно: маленькие переулки, старинные дворцы, удивительные церкви, средневековые фрески и следы общины, история которой насчитывает многие века. Это прогулка для тех, кто хочет не просто поставить галочки напротив достопримечательностей, а почувствовать Рим — увидеть его контрасты, услышать его истории и заглянуть туда, где город особенно настоящий. Что мы увидим Капитолийский холм Капитолийскую площадь, созданную по замыслу Микеланджело знаменитую лестницу Кордоната копии античных львов у подножия холма статую Коллы ди Риенцо Диоскуров — Кастора и Поллукса конную статую Марка Аврелия панорамные площадки с видом на Римский форум Еврейский квартал театр Марцелла улицы и атмосферу исторического Еврейского квартала знаменитую римскую пекарню фонтан Черепах дворец Маттеи историю римской еврейской общины Остров Тиберина Остров Тиберина и его необычную историю мост Фабриция и переход через Тибр больницу на острове легенды и истории, связанные с этим удивительным местом Трастевере церковь Санта-Чечилия-ин-Трастевере монастырь и фрески Пьетро Каваллини церковь Санта-Мария-дель-Орто переулок Атлета остатки синагоги XIII века старинную пекарню Da Vincenzo тихий, нетуристический Трастевере и в финале — его знаменитую оживлённую часть с ресторанами и римской атмосферой Формат экскурсии 🚶 Индивидуальная пешеходная экскурсия• 3 часа 160 € — за группу от 1 до 4 человек 180 € — за группу от 5 до 6 человек 📍Место встречи: у подножья Капитолийского холма Полезные советы перед посещением экскурсии Нас ждёт трёхчасовая прогулка по самому сердцу Рима , поэтому главное — прийти с хорошим настроением и выбрать удобную обувь. Наш маршрут проходит по старинным улицам, брусчатке и лестницам, а иногда мы будем сворачивать в такие уголки, где обычная туристическая обувь на каблуке точно окажется не лучшим спутником. Возьмите с собой бутылочку воды — в Риме по всему городу есть бесплатные питьевые фонтанчики, поэтому запас можно пополнять прямо по дороге. В солнечный день пригодятся головной убор и солнцезащитные очки, а в прохладный сезон лучше взять лёгкую кофту: у Тибра погода иногда ощущается совсем иначе, чем на солнечных площадях. И ещё один маленький совет: не приходите на экскурсию слишком сытыми! По пути нас ждут пекарни и настоящие римские вкусности, которые стоит попробовать. Оставьте немного места для маленьких гастрономических открытий — ведь знакомство с Римом происходит не только через его историю и архитектуру, но и через его вкусы. И главное — не спешите . Оставьте после экскурсии немного свободного времени: особенно в Трастевере вам наверняка захочется задержаться, заглянуть в ресторанчик, выпить кофе или просто ещё немного погулять по его улочкам. Атмосфера этой экскурсии Здесь нет громких достопримечательностей — зато есть Рим, который умеет говорить шёпотом. Тихий, тёплый, настоящий. Позвольте себе его услышать. Записаться на экскурсию Написать мне Все экскурсии На главную Хотите узнать больше о Риме? → Статьи о Ватикане → Барокко → Античный Рим → Grand Tour Контакты → Почему выбирают мои экскурсии → Экскурсии →Статьи → Полезная информация → Обо мне

Навичелла — корабль Святого Петра, знаменитая мозаика Джотто в Ватикане. История шедевра, пережившего разрушение старой базилики, переносы и реставрации. Навичелла. Корабль, переживший бурю История знаменитой «Навичеллы» Джотто — мозаики, пережившей разрушение старого Святого Петра и сохранившей свою историю в новом соборе. Навичелла — корабль Святого Петра Перед тем как войти в собор Святого Петра, поднимите глаза вверх — прямо над центральным входом в портике вы увидите огромную мозаику с лодкой, людьми и бурным морем. Сегодня она кажется частью декора самого собора. Но когда-то эта мозаика была свидетелем совсем другого Рима. Её называют «Навичелла» — «маленький корабль», и первоначально она была создана по замыслу Джотто в начале XIV века. Заказчиком был кардинал Якопо Стефанески — один из самых влиятельных людей при папском дворе. Стефанески заплатил за работу 2200 золотых флоринов — огромную по тем временам сумму. Точная дата создания до сих пор вызывает споры: традиционно с ней связывают 1298 год, но исследователи также относят работу к периоду около 1300–1310-х годов. Первоначально мозаика находилась совсем не здесь. Когда-то «Навичелла» встречала паломников ещё у старого Святого Петра — в огромном квадрипортике перед базиликой. Сегодня она встречает нас уже в портике нового собора. Базилика вокруг неё изменилась почти до неузнаваемости, а корабль остался на своём месте — перед входом, как символ Церкви, которой предстоит пройти через все бури истории. Представьте: паломник подходил к собору и перед входом видел над собой огромный корабль, который борется с бурей. И это был не просто библейский сюжет. Корабль здесь — символ самой Церкви. Море бушует, ветер рвёт парус, апостолы встревожены. Но корабль не тонет. В центре композиции Христос спокойно идёт по воде. Он протягивает руку апостолу Петру, который попытался выйти из лодки навстречу Христу, но испугался волн и начал тонуть. Именно этот момент описывает Евангелие от Матфея: Пётр просит Христа позволить ему идти по воде. Он делает несколько шагов, но, увидев сильный ветер, пугается и начинает погружаться. Тогда Христос протягивает ему руку и спасает его. Посмотрите на Петра внимательно. Он не изображён великим и непобедимым. Он испугался. И именно поэтому эта сцена кажется такой человеческой. А для средневекового зрителя смысл был ещё глубже. Корабль становился образом самой Церкви — той самой «ладьи Петра», которую качают волны испытаний. Пётр здесь — человек, который в самый трудный момент начинает сомневаться. А Христос — тот, кто протягивает ему руку и не даёт погибнуть . И в этом образе есть что-то удивительно человеческое: даже тот, кто только что был уверен в своей вере, может испугаться. Но главное — что в момент, когда человек начинает тонуть, ему протягивают руку. Когда в XVII веке начали разбирать старую базилику Святого Петра, стало ясно, что произведение Джотто нельзя просто оставить на прежнем месте. Мозаику сняли, переносили с места на место, разбирали и собирали вновь. В 1617–1618 годах её серьёзно реставрировал знаменитый мозаичист Марчелло Провенцале. А дальше произошло самое интересное. От первоначального произведения Джотто сохранилось гораздо меньше, чем можно подумать, глядя на мозаику сегодня. После многочисленных переносов и переделок значительная часть была утрачена или создана заново. Современная композиция фактически представляет собой мозаику XVII века , основанную на знаменитом произведении Джотто и сохранившихcя фрагментах. В 1674–1675 годах, уже при папе Клименте X, мозаику вновь реставрировали и окончательно приспособили к её нынешнему месту — в портике новой базилики Святого Петра. И вот здесь начинается маленькая игра для внимательного зрителя. Когда вы смотрите на эту мозаику сегодня, вы одновременно смотрите на Джотто и на XVII век. Перед нами Христос, Пётр и апостолы, испуганные бурей. Над ними — небесный мир, а вокруг — золотой блеск мозаичных камней. Где-то здесь ещё можно увидеть следы очень древней истории произведения, а где-то — работу тех мастеров, которые много веков спустя пытались спасти память о великом шедевре. Поэтому мне нравится смотреть на «Навичеллу» не просто как на изображение чуда. Это корабль, который сам пережил бурю. Старая базилика исчезла. Мозаика была разобрана, перенесена, повреждена и почти заново собрана. Но корабль остался. И сегодня он встречает нас именно там, где начинается путь в собор Святого Петра. Будто напоминает каждому, кто входит: даже когда море неспокойно, история продолжается — и корабль всё ещё плывёт. Предыдущая статья Следующая статья Хотите увидеть эти места своими глазами? Приглашаю вас на авторские экскурсии по Риму, где я рассказываю не только известные факты, но и истории, которые редко встретишь в путеводителях. → Выбрать экскурсию Контакты → Почему выбирают мои экскурсии → Экскурсии →Статьи → Полезная информация → Обо мне

Свяжитесь с Татьяной (TatiRoma), чтобы задать вопросы или забронировать авторскую экскурсию по Риму. Я с радостью помогу выбрать маршрут и отвечу на все ваши вопросы. Связаться со мной Буду рада помочь вам выбрать экскурсию, подобрать удобную дату и ответить на все вопросы. Напишите мне любым удобным способом. Выберите удобный способ связи: Имя Эл. почта Телефон Ваше сообщение Дата и время День Месяц Год Время : Часы Минуты AM Отправить До встречи в Риме! Буду рада показать вам Вечный город таким, каким его знают и любят сами римляне. Контакты → Почему выбирают мои экскурсии → Экскурсии →Статьи → Полезная информация → Обо мне

Кафедра Святого Петра работы Джан Лоренцо Бернини в Ватикане: история создания, 74 тонны бронзы, литейная мастерская и удивительные детали грандиозного шедевра. Кафедра, которую Бернини заставил взлететь Как Бернини, десятки мастеров и 74 тонны бронзы превратили древнюю реликвию в одно из самых удивительных зрелищ Рима В глубине собора Святого Петра, над алтарём, словно парит огромная золотая конструкция: облака, ангелы, лучи света, четыре гигантские фигуры Отцов Церкви — и в самом центре древняя кафедра, которую традиция связывает с апостолом Петром. Сегодня мы говорим: «Кафедра Святого Петра. Бернини». Но за этими двумя словами скрываются десять лет работы, десятки мастеров, литейные мастерские, тонны бронзы и замысел, который пришлось буквально собирать по частям. И если посмотреть на неё внимательно, становится особенно интересно другое: как человек XVII века вообще смог создать такое? Всё начинается с одной старой кафедры История начинается не с Бернини. И даже не с бронзы. Она начинается с древнего деревянного трона, который веками почитался как кафедра апостола Петра. Для верующих это была не просто старая мебель. Согласно традиции, именно на этом кресле первый епископ Рима — апостол Пётр — когда-то сидел, наставляя христиан. Сегодня мы знаем, что история сложнее. Сохранившийся трон — произведение гораздо более позднего времени: его связывают с эпохой Каролингов, а в 875 году он был подарен папе Иоанну VIII франкским королём Карлом II Лысым. Но для людей XVII века главное было не столько происхождение предмета, сколько его святость и память, которую он хранил. И вот в середине XVII века папа Александр VII Киджи принимает решение перенести эту драгоценную реликвию в апсиду нового собора Святого Петра. Но просто поставить старое кресло в красивом месте было бы слишком просто. Александр VII обращается к человеку, который вообще не любил слово «просто». Джан Лоренцо Бернини. К этому времени Бернини уже был главным художником папского Рима. Он работал для нескольких понтификов, создавал фонтаны, скульптуры, архитектуру и уже успел превратить центр собора Святого Петра в грандиозную сцену. Теперь ему предстояло решить совершенно другую задачу: как показать древнюю кафедру так, чтобы она стала центром всего собора? Ответ Бернини был по-настоящему театральным. Он не стал прятать реликвию. Он заставил её вознестись. Вокруг неё появились облака, ангелы и золотое сияние. Четыре огромные фигуры Отцов Церкви словно поддерживают трон, а над всей композицией открывается окно с голубем Святого Духа. И вот здесь начинается настоящий Бернини. Потому что он создаёт не просто алтарь и не просто драгоценный футляр для реликвии. Он создаёт видение. Но сначала это видение существовало только в его голове. А потом — на бумаге. А потом — в глине. И вот именно здесь начинается самая удивительная часть этой истории. Потому что прежде чем огромные фигуры появились в бронзе, Бернини пришлось сначала заставить их родиться в руках мастеров. Там, где глина превращается в бронзу Прежде чем в апсиде Святого Петра появились огромные бронзовые фигуры, они существовали совсем в другом виде — из глины. В мастерской Бернини создавали модели будущих скульптур. Но это была не маленькая фигурка на столе. Для такой огромной композиции требовалась целая система увеличения: художник начинал с небольшого замысла, затем модель постепенно становилась всё крупнее, пока наконец не появлялся вариант, по которому можно было работать над будущей бронзой. До наших дней сохранились эти подготовительные модели. В Музеях Ватикана хранятся, например, головы святого Афанасия и святого Иоанна Златоуста, а также фигуры ангелов . Они сделаны из глины, смешанной с соломой, на каркасе из железа и прутьев. Именно с этих моделей затем снимались формы для отливки бронзовых скульптур. И вот здесь начинается уже совсем другая история. Потому что глину можно исправить. А бронзу — уже нет. Для будущей отливки вокруг модели создавали форму. Восковой слой должен был точно повторить поверхность скульптуры: каждую складку одежды, каждый локон, каждую деталь лица. Затем воск окружали формовочным материалом, а при нагревании он вытекал, освобождая пространство, которое впоследствии занимал расплавленный металл. Именно поэтому этот способ называют «утраченной восковой моделью»: воск исчезал, а его место занимала бронза. Но представить себе это как работу одного скульптора невозможно. За Бернини стояла целая команда. Важную роль в работе над Кафедрой играл Ладзаро Морелли — один из ближайших мастеров берниниевской мастерской. Он участвовал в создании моделей Отцов Церкви, а позднее вместе с Джованни Ринальди руководил работами с восковыми моделями и бронзовыми отливками. Ринальди тоже был не случайным помощником. В документах сохранились выплаты ему за модели для Кафедры и за работу с восковыми рельефами — в том числе с изображениями Христа, передающего Петру власть, вручения ключей и омовения ног. А рядом с ними работали другие скульпторы берниниевского круга — Эрколе Феррата, Антонио Раджи и другие мастера. Их задача заключалась в том, чтобы перевести язык Бернини из рисунка и глины в настоящий материал. И всё это происходило в папской литейной мастерской — Фондерии Ватикана. Это была совершенно особенная среда. Здесь могли работать не только над произведениями искусства: папская литейная мастерская была связана и с изготовлением оружия и других металлических изделий. Но в руках специалистов она превращалась и в место, где рождались огромные бронзовые произведения для собора Святого Петра. Теперь представьте сам процесс. В мастерской жарко. В печах плавится металл. Рабочие следят за температурой и состоянием расплава. Огромную форму нельзя просто поставить на стол и аккуратно наполнить, как маленькую вазу. Всё должно быть рассчитано заранее: где металл войдёт в форму, как он распределится внутри, куда уйдёт воздух, выдержит ли форма давление и жар. И самое страшное происходило в тот момент, когда форму наконец заполняли расплавленной бронзой. До этого можно было бесконечно проверять модель. Можно было исправлять воск. Можно было переделывать форму. Но после заливки оставалось только ждать. Получится ли? Именно поэтому сохранившиеся модели Кафедры сегодня так важны. Они позволяют увидеть произведение до того, как оно стало бронзой, и буквально почувствовать, сколько этапов отделяло первый замысел Бернини от того великолепия, которое мы видим в соборе. А работа была действительно колоссальной. Вся бронзовая часть Кафедры вместе с элементами композиции весит около 74 тонн , а закончена она была только в 1666 году — спустя примерно десять лет после начала работы. И здесь есть одна деталь, которая делает эту историю особенно человеческой. Бернини был автором и руководителем замысла, но он не мог физически сделать всё сам. Когда в 1665 году он уехал во Францию по приглашению Людовика XIV, работа над Кафедрой не остановилась. Его мастерская продолжала работать, а Морелли и Ринальди выполняли руководящие функции на завершающих этапах изготовления восковых моделей и бронзовых отливок. Получается, перед нами уже не история одного гения. Это история целой команды, где каждый человек отвечал за свою часть огромного замысла. И чем ближе работа подходила к завершению, тем меньше оставалось права на ошибку. Потому что теперь предстояло сделать самое главное: соединить бронзу, мрамор, лепнину, золото и свет в единую композицию — такую, чтобы человек, входящий в собор, увидел не отдельные детали, а почти невозможное зрелище. И именно здесь Бернини делает свой последний, почти театральный ход. Он заставляет бронзу не просто стоять. Он заставляет её парить среди облаков и света. Когда бронза начинает парить Наступает момент, когда работа мастеров заканчивается — и начинается настоящее чудо. Отдельные бронзовые детали уже отлиты. Скульптуры готовы. Но пока они существуют сами по себе, перед нами всего лишь множество прекрасных фрагментов. Бернини должен соединить их так, чтобы человек, стоящий внизу, перестал видеть отдельные фигуры. Чтобы он увидел видение. И именно здесь проявляется главный талант Бернини — умение работать не только с материалом, но и с человеческим взглядом. Кафедра поднимается почти на 15 метров. Внизу — четыре гигантских Отца Церкви, каждый почти 6 метров высотой: Амвросий и Августин впереди, Афанасий и Иоанн Златоуст — за ними. Они не просто стоят рядом с троном. Их тела, одежды и жесты создают ощущение движения, словно вся композиция находится в состоянии подъёма. А над ними начинается совсем другая реальность. Облака. Ангелы. Золотые лучи. И в самом центре — светящееся окно с голубем Святого Духа. Оно находится примерно в 20 метрах над полом , и Бернини специально выстраивает композицию так, чтобы взгляд человека, входящего в собор, почти автоматически поднимался вверх — от кафедры к ангелам, от ангелов к свету. Это очень барочная идея: не просто показать святыню, а заставить человека пережить её появление. И здесь есть ещё один маленький, но очень важный секрет. Бернини соединяет то, что обычно существует отдельно: бронзу, позолоченную лепнину, стекло и настоящий солнечный свет. Из-за этого кажется, будто каменные стены апсиды вдруг раскрываются, а из-за них появляется небесное пространство. Исследователи именно поэтому говорят о произведении не просто как о скульптуре, а как о сложном соединении архитектуры, скульптуры, света и пространства. А теперь посмотрим на саму кафедру. Внутри бронзового сооружения находится древний деревянный трон — та самая реликвия, которую традиция связывает с апостолом Петром. Бернини словно делает с ней то же, что ювелир делает с драгоценным камнем: не скрывает её, а создаёт вокруг неё роскошную оправу. На спинке кафедры Христос вручает Петру пастырскую власть. По сторонам появляются сцены передачи ключей и омовения ног. А над всем этим — папские ключи и тиара. И тогда становится понятна главная мысль всей композиции. Это не просто памятник апостолу Петру. Это рассказ о преемственности власти: Христос — Пётр — его преемники, римские папы. Для XVII века, когда Католическая церковь особенно стремилась подчеркнуть свою духовную и историческую власть, такой образ был очень выразительным. Пётр становится связующим звеном между Христом и всеми последующими папами. Но Бернини не был бы Бернини, если бы остановился на символах. Он добавляет то, что невозможно написать словами. Свет. И теперь представьте человека XVII века, который впервые входит в собор и видит это перед собой: огромная золотая композиция словно отрывается от земли, вокруг неё движутся ангелы, а в самом центре сияет голубь Святого Духа. Для него это должно было выглядеть почти как чудо. А ведь всё началось с древнего деревянного кресла. И теперь остаётся узнать самое интересное: как Бернини удалось убедить всех, что именно такая невероятная композиция должна стать завершением истории древней кафедры? Почти четыре века спустя 1666 год. Бернини закончил Кафедру Святого Петра. Он создал произведение, которое должно было казаться вечным. Но даже бронза, золото и мрамор не могут остановить время. Пыль оседает на поверхностях, материалы стареют, позолота постепенно теряет первоначальный блеск. И огромное произведение, которое кажется нам неподвижным и вечным, на самом деле нуждается в постоянной заботе. И вот спустя почти 360 лет Кафедре снова понадобились реставраторы. В 2024 году, готовя базилику к Юбилею 2025 года, Фабрика Святого Петра начала реставрационные работы над монументом Бернини. Специалисты исследовали и восстанавливали его поверхности, а древний деревянный трон временно извлекли из бронзовой конструкции для отдельного изучения и реставрации. И произошло то, что для нас сегодня кажется почти невероятным. То, что мы привыкли видеть неподвижным в глубине апсиды, вновь оказалось в руках людей. Древнюю кафедру, скрытую внутри произведения Бернини, впервые за несколько десятилетий извлекли из монумента. Осенью 2024 года её даже временно выставили в базилике отдельно, чтобы верующие и посетители могли увидеть реликвию без привычного бронзового обрамления. Получается удивительный круг. Когда-то Бернини создал вокруг древней реликвии новый мир. А почти четыре века спустя реставраторы осторожно разобрались с этим миром, чтобы сохранить его ещё для одного поколения. Чтобы искусство XVII века продолжало казаться вечным, кто-то должен постоянно заботиться о нём в настоящем. Бернини оставил нам своё произведение. Мастера его создали. А теперь уже наша очередь — сохранить его для тех, кто придёт после нас. И, наверное, именно поэтому реставрация — это не просто ремонт старого произведения. Это продолжение его истории. И если подумать, то Кафедра Святого Петра — одна из редких работ, где эту историю можно буквально увидеть: древняя реликвия внутри произведения XVII века, которое в XXI веке снова оказалось в руках реставраторов. Бернини в цифрах 10 лет — примерно столько понадобилось Бернини и его мастерской, чтобы довести Кафедру Святого Петра от первых замыслов до завершения. 1656 год — начало работ. 1666 год — произведение завершено. Почти 15 метров — высота всей композиции. Около 6 метров — высота четырёх Отцов Церкви, окружающих кафедру. Около 74 тонн — вес бронзовой конструкции. 4 Отца Церкви — Амвросий, Августин, Афанасий и Иоанн Златоуст. 1 древняя кафедра — та самая реликвия, которую Бернини превратил в центр грандиозной композиции. 1 окно — но уже не просто окно. Через него в произведение входит настоящий солнечный свет, превращаясь в часть замысла. И за всем этим — десятки мастеров. Только в документах, связанных с бронзовыми работами Кафедры, исследователи смогли проследить работу более 50 специалистов разных профессий. Теперь эти цифры начинают складываться в одну картину. Перед нами не просто огромная скульптура. Это десять лет человеческого труда, десятки имён, десятки тонн металла и один замысел, который Бернини сумел удержать вместе. И, пожалуй, самое удивительное здесь даже не цифры. А то, что всё это должно было казаться лёгким. 74 тонны бронзы — а кажется, что кафедра вот-вот поднимется вместе с облаками. Почти 15 метров высоты — а взгляд не останавливается внизу и продолжает двигаться вверх. И именно в этом, наверное, и заключается маленький секрет Бернини: он создавал из тяжёлого материала ощущение невесомости. В 1666 году Кафедра Святого Петра была завершена. Бернини потребовалось десять лет, чтобы привести свой замысел к этому моменту. А нам сегодня достаточно нескольких минут, чтобы войти в собор, поднять голову — и увидеть результат. И вот теперь остаётся только один вопрос: что чувствовал человек XVII века, когда впервые увидел всё это перед собой? Эпилог. Когда искусство становится живым Когда входишь в собор Святого Петра, легко потеряться в его масштабе. Но если вы окажетесь перед Кафедрой Бернини, попробуйте на несколько секунд забыть о цифрах, именах и датах. Просто поднимите глаза. Всё, о чём мы говорили, здесь по-прежнему перед вами: бронза, мрамор, золото, облака, ангелы и свет. И где-то в самом центре — та самая древняя кафедра, с которой когда-то всё началось. Бернини потратил десять лет, чтобы создать это зрелище. Нам достаточно нескольких минут, чтобы его увидеть. А может быть, искусство именно для этого и существует — чтобы спустя столетия заставить человека остановиться, поднять голову и на мгновение почувствовать нечто большее, чем просто красоту. Предыдущая статья Следующая статья Хотите увидеть эти места своими глазами? Приглашаю вас на авторские экскурсии по Риму, где я рассказываю не только известные факты, но и истории, которые редко встретишь в путеводителях. → Выбрать экскурсию Главная → Экскурсии → Статьи → Полезная информация → Контакты

Театр Марцелла — древнейший театр Рима, который не превратился в руины. Узнайте, как античный театр стал крепостью, дворцом Орсини и жилым домом, где люди живут до сих пор. Театр Марцелла в Риме. 2000 лет истории, которые до сих пор можно увидеть От замысла Юлия Цезаря и императора Августа до средневекового рынка, дворца Орсини и жилого дома, в котором люди живут до сих пор Почему в Риме так долго запрещали строить театры? Сегодня Театр Марцелла кажется таким естественным, словно он всегда был частью Рима. Но мало кто знает, что его появлению предшествовала почти столетняя борьба. Как ни странно, римляне долгое время... запрещали строить постоянные театры. И дело было вовсе не в том, что они не любили представления. Наоборот. Во время больших праздников римляне с удовольствием смотрели комедии, трагедии, музыкальные выступления и народные сценки. Для этого строили большие деревянные театры. Но как только праздник заканчивался, их сразу же разбирали. Почему? Сенаторы считали, что постоянный театр может принести Риму больше вреда, чем пользы. Они опасались, что люди будут слишком много времени проводить в развлечениях, забудут о военной службе и потеряют те качества, которыми всегда гордились римляне: дисциплину, трудолюбие и чувство долга. Была и ещё одна причина. В театре могли одновременно собираться тысячи человек. Для властей такие большие собрания всегда были поводом для беспокойства. Чем больше людей в одном месте, тем легче обсуждать политику, распространять слухи или поднимать народ против власти. Даже к актёрам в Древнем Риме относились без особого уважения. Их профессия считалась недостойной свободного римского гражданина. Многие актёры принадлежали к низшим слоям общества, а в ранних театральных постановках женские роли нередко исполняли мужчины. Лишь позже, в популярных мимах, на сцене стали появляться и женщины. И всё же любовь римлян к театру оказалась сильнее запретов. В 55 году до нашей эры полководец Помпей Великий нашёл очень хитрое решение. Он построил первый в Риме каменный театр, но официально заявил, что это вовсе не театр. На самом верху зрительных рядов возвышался храм Венеры Победительницы, и Помпей объяснил, что места для зрителей — всего лишь широкие ступени, ведущие к храму. Такой ход позволил обойти старый запрет. Прошло совсем немного времени, и Юлий Цезарь решил превзойти своего знаменитого соперника. Он задумал построить театр ещё больше, ещё красивее и ещё роскошнее. Правда, увидеть своё творение ему было не суждено. Завершить строительство смог только его приёмный сын — Октавиан Август. Так началась история Театра Марцелла — одного из немногих памятников Рима, который не просто пережил две тысячи лет, а продолжал жить вместе с городом, меняясь вместе с каждой новой эпохой. Театр, который задумал Юлий Цезарь После успеха театра Помпея стало ясно: Рим готов к большим каменным театрам. Юлий Цезарь решил построить такой театр, который превзошёл бы всё, что существовало до него. Для строительства выбрали место у берега Тибра. Пришлось выкупить частные дома, снести целый квартал и даже перенести несколько древних святилищ. Но осуществить свой замысел Цезарь не успел. В 44 году до нашей эры он был убит в Курии Помпея. Строительство остановилось, и лишь спустя несколько лет его приёмный сын Октавиан Август вновь взялся за этот проект. Именно ему было суждено завершить театр, который спустя две тысячи лет останется одним из самых узнаваемых памятников Древнего Рима. Почему театр назвали именем Марцелла Если бы театр назвали именем Августа, никто бы этому не удивился. Ведь именно он завершил строительство и торжественно открыл его в 13 году до нашей эры. Но император принял совсем другое решение. Театр получил имя Марцелла — любимого племянника Августа. Марк Клавдий Марцелл был сыном сестры императора Октавии. Август очень любил юношу и видел в нём своего будущего наследника. Чтобы укрепить его положение, он даже выдал за Марцелла свою единственную дочь Юлию. Казалось, именно ему однажды предстоит править Римской империей. Но судьба распорядилась иначе. В возрасте всего девятнадцати лет Марцелл неожиданно умер. Для Августа это стало тяжёлым ударом. Вместе с ним рухнули и все надежды на будущее, которые император связывал с молодым наследником. Когда строительство театра подошло к концу, Август решил увековечить память Марцелла. Так новый театр получил имя юноши, который никогда не увидел его готовым. Эта история настолько тронула современников, что поэт Вергилий посвятил Марцеллу знаменитые строки в «Энеиде»: «Увы, несчастный юноша! Если бы судьба была к тебе милосерднее, ты стал бы Марцеллом...» Говорят, когда Вергилий читал эти строки при дворе, мать Марцелла — Октавия — не смогла сдержать слёз. По преданию, она так тяжело переживала потерю сына, что потеряла сознание. И, возможно, именно поэтому Театр Марцелла воспринимается не только как великолепное сооружение эпохи Августа, но и как памятник любви дяди к своему рано ушедшему племяннику. Театр во времена Августа Представьте себе Рим времён императора Августа. В городе праздник. К Театру Марцелла со всех сторон стекаются люди. Сенаторы в белоснежных тогах, богатые римляне, ремесленники, торговцы, женщины в ярких одеждах, дети. У входа шумно и многолюдно. Одни оживлённо обсуждают последние новости, другие ищут свои места, третьи покупают орехи, фрукты или кубок разбавленного вина. Представление ещё не началось, а театр уже наполнен жизнью. Наконец на сцене появляются актёры в ярких костюмах и масках. Они смешат публику, заставляют её переживать, спорят, поют и разыгрывают истории, знакомые каждому римлянину. В зрительном зале не стоит полная тишина. Кто-то смеётся, кто-то горячо обсуждает происходящее с соседом, кто-то бурно аплодирует любимым актёрам. Театр был не только местом для спектаклей, но и одним из главных центров городской жизни. При этом порядок соблюдался очень строго. Лучшие места занимали сенаторы. За ними сидели самые богатые и уважаемые жители города, а выше располагались простые римляне. Одного взгляда на зрительные ряды было достаточно, чтобы понять, как было устроено римское общество. Именно таким увидели Театр Марцелла его первые зрители более двух тысяч лет назад — шумным, праздничным и полным жизни. Маски, которые встречали зрителей Если сегодня внимательно посмотреть на Театр Марцелла, никаких масок вы уже не увидите. Но во времена Августа они были одной из самых заметных деталей его фасада. Огромные мраморные маски украшали замковые камни арок первого яруса. Они изображали героев трагедии, комедии и сатировской драмы — трёх главных жанров античного театра. Со временем эти украшения исчезли, и до наших дней театр дошёл уже без них. Зачем они были нужны? Конечно, прежде всего это было украшение. Но не только. Сегодня мы узнаём театр по ярким афишам и светящимся вывескам. В Древнем Риме ничего подобного не существовало. Театральные маски были своеобразным символом здания. Достаточно было одного взгляда на фасад, чтобы каждый прохожий понял: здесь оживают истории, здесь смеются, плачут и играют спектакли. Но был у масок и ещё один смысл. В античном театре маска помогала актёру мгновенно превратиться в другого человека. Стоило сменить маску — и перед зрителями уже появлялся новый герой: мудрый старик, коварный раб, могущественный царь или несчастный влюблённый. Зрители узнавали персонажей именно по маскам, а не по лицам актёров. Поэтому маски на фасаде были не просто украшением. Они словно приглашали прохожих войти внутрь и обещали им целый мир человеческих чувств — радость и печаль, любовь и ревность, смех и слёзы. Сегодня масок уже нет. Но если на мгновение остановиться перед древними арками и представить театр таким, каким его видел Август, невольно кажется, что за этими стенами вот-вот вновь зазвучит музыка, распахнётся занавес и начнётся очередной спектакль. Как театр превратился в огромный рынок В IV–V веках Римская империя начала угасать. Пышные театральные представления постепенно ушли в прошлое, и Театр Марцелла потерял своё прежнее значение. Но он не опустел. Огромное здание оказалось настоящей сокровищницей строительных материалов. Белый мрамор снимали со стен и ступеней, колонны разбирали, бронзовые детали переплавляли, а самые красивые архитектурные украшения использовали при строительстве новых дворцов, церквей и мостов. Так было со многими античными памятниками Рима — они буквально становились частью нового города. Постепенно театр начал жить совсем другой жизнью. Под его древними арками открывались лавки и мастерские. Уже к X веку здесь работал мясной рынок, а позже рядом появился один из крупнейших рыбных рынков средневекового Рима. Лавки мясников просуществовали здесь несколько столетий, а торговля не прекращалась ещё очень долго. Можно только представить, какой здесь стоял шум. Продавцы громко зазывали покупателей, звенели весы, скрипели деревянные телеги, спорили торговцы. А рядом продавали свежую рыбу, которую каждый день привозили с побережья и по Тибру. Современники вспоминали, что запах здесь стоял такой сильный, что это место считалось одним из самых «ароматных» во всём городе. Когда-то под этими арками звучали голоса актёров. Теперь здесь торговались за цену рыбы и мяса. История театра сделала неожиданный поворот, но жизнь в нём не остановилась ни на один день. Сегодня, проходя под древними арками, трудно представить, что когда-то здесь не раздавались аплодисменты, а звучали голоса торговцев. Но именно благодаря этой новой жизни театр не превратился в груду развалин, а сумел пережить ещё одно столетие своей удивительной истории. Дом с историей длиной в две тысячи лет У Театра Марцелла есть удивительная особенность, которой не может похвастаться почти ни один античный памятник Рима. Он никогда не переставал быть частью городской жизни. Когда средневековая крепость превратилась в дворец семьи Орсини, над древними арками появились жилые этажи. Прошли столетия, сменились эпохи, исчезли императоры, папы, короли и целые государства, а люди продолжали здесь жить. И живут до сих пор. Трудно представить себе более необычный дом. Его фундамент начали закладывать ещё при Юлии Цезаре. Завершил строительство император Август. Под окнами современных квартир сохранились стены, которым больше двух тысяч лет. Каждое утро кто-то открывает ставни, выходит на балкон, поливает цветы или пьёт кофе, даже не покидая здания, которое помнит шаги Августа. Наверное, нигде больше история не ощущается так близко. Здесь она не спрятана за музейными витринами. Она стала частью обычной жизни. Стоя перед Театром Марцелла, трудно поверить, что за этими окнами кто-то смотрит телевизор, готовит ужин или укладывает детей спать. Здесь прошлое и настоящее не разделены двумя тысячами лет — они живут под одной крышей. Как театр получил вторую жизнь К началу XX века античный театр почти исчез из виду. За долгие века вокруг него выросли десятки домов и пристроек. Лишь немногие догадывались, какая грандиозная постройка скрывается за ними. В 1920-х годах по распоряжению Бенито Муссолини началась масштабная перестройка исторического центра Рима. Фашистский режим стремился подчеркнуть величие Древнего Рима, поэтому вокруг многих античных памятников сносили поздние здания, освобождая их от средневековых и более поздних наслоений. Такая судьба ждала и Театр Марцелла. Десятки построек были разобраны, археологи слой за слоем открывали древние стены, и впервые за многие века театр вновь предстал перед жителями Рима почти таким, каким его знали во времена Августа. Сегодня историки по-разному оценивают эту реставрацию. Вместе с поздними домами исчезла часть средневекового Рима. Но именно благодаря этим работам миру вновь открылся один из самых красивых античных театров. Иногда история бывает сложной и противоречивой. Но если бы не реставрация XX века, возможно, мы никогда не смогли бы увидеть Театр Марцелла таким, каким он предстаёт перед нами сегодня. Финал Если однажды вы окажетесь возле Театра Марцелла, не спешите доставать телефон и делать фотографии. Просто остановитесь на несколько минут. Посмотрите на его древние арки. Представьте мраморные маски, которые когда-то встречали зрителей. Услышьте в своём воображении музыку, голоса актёров и шум многотысячной толпы. Затем мысленно перенеситесь на тысячу лет вперёд, когда под этими же арками торговцы продавали мясо и рыбу, а запах рынка наполнял всю площадь. Представьте крепостные стены, дворец знатной семьи, а потом — рабочих, которые в XX веке шаг за шагом освобождали театр из-под многовековых построек. Перед вами не просто древний памятник. Перед вами — две тысячи лет жизни. Наверное, именно поэтому Театр Марцелла производит такое сильное впечатление. Он не застыл в прошлом, как музейный экспонат. Он менялся вместе с Римом, переживал его расцвет и падение, войны и мир, разрушения и возрождение. Он видел императоров и пап, рыцарей и торговцев, архитекторов эпохи Возрождения и археологов XX века. И сегодня он продолжает жить. Возможно, именно в этом и заключается главное чудо Рима. Здесь история не заканчивается. Она продолжается каждый день. А Театр Марцелла — одно из немногих мест, где её можно не только понять, но и почувствовать. И тогда, может быть, вы услышите то, чего не найти ни в одной книге. Потому что древние стены хранят не только память о прошлом. Иногда кажется, что они до сих пор хранят и его голоса. Если вам хочется увидеть Театр Марцелла не просто как древние руины, а научиться читать его историю по каждому камню, приходите на мою экскурсию. Я покажу детали, которые большинство туристов проходят мимо Предыдущая статья Следующая статья Хотите увидеть эти места своими глазами? Приглашаю вас на авторские экскурсии по Риму, где я рассказываю не только известные факты, но и истории, которые редко встретишь в путеводителях. → Выбрать экскурсию Контакты → Почему выбирают мои экскурсии → Экскурсии →Статьи → Полезная информация → Обо мне

Античный Рим — авторские статьи о древнем городе, императорах, Пантеоне, Театре Марцелла, инженерных достижениях, архитектуре и истории великой римской цивилизации. Античный Рим Античный Рим — это история города, который стал центром огромной империи. Здесь рождались великие идеи, строились дороги и акведуки, возводились театры и храмы. Начните знакомство с эпохой, которая навсегда изменила ход мировой истории. Театр Марцелла Античный театр, ставший крепостью, дворцом семьи Орсини и жилым домом. Более двух тысяч лет истории, которые можно увидеть своими глазами. Читать статью Пантеон в Риме Почти две тысячи лет истории под самым большим неармированным бетонным куполом в мире. Откройте тайны одного из величайших памятников античности. Читать статью