Под великолепным куполом Микеланджело скрывается целый мир из четырёх пилонов, четырёх святых и великих реликвий. Стоит лишь знать, куда посмотреть, чтобы увидеть то, что обычно ускользает от взгляда. Под куполом Собора Святого Петра: четыре святых, четыре реликвии и тайны пилонов Под великолепным куполом Микеланджело скрывается целый мир из четырёх пилонов, четырёх святых и великих реликвий. Стоит лишь знать, куда посмотреть, чтобы увидеть то, что обычно ускользает от взгляда. Если вы читали мою предыдущую статью «Как читать центральный неф Собора Святого Петра », то уже знаете: в Сан-Пьетро я предлагаю не просто смотреть на произведения искусства, а постепенно разбираться, почему они находятся именно здесь и как связаны друг с другом. Если пропустили первую часть, советую начать с неё — там мы разбирали центральный неф и учились замечать святых в нишах, аллегории добродетелей и ту невидимую линию, которая ведёт взгляд к главному алтарю. А сегодня мы подойдём к самому сердцу базилики. И прежде чем смотреть на Бернини, нужно поднять глаза ещё выше. К куполу Микеланджело. Купол, который начинался с восхищения античностью В 1547 году семидесятилетний Микеланджело возглавил работы над Собором Святого Петра. К этому времени проект уже пережил Браманте, Рафаэля и Антонио да Сангалло Младшего. Перед Микеланджело стояла задача почти невозможная: создать купол, который стал бы достойным центра христианского мира. И здесь рядом с ним словно присутствовали два великих предшественника. Один — Филиппо Брунеллески с его куполом флорентийского собора Санта-Мария-дель-Фьоре. Другой — неизвестный нам античный архитектор, создавший почти полторы тысячи лет назад купол Пантеона. Пантеон действительно оказал огромное влияние на историю проекта Сан-Пьетро. Уже первоначальный замысел Браманте был связан с идеей огромного центрального купола, вдохновлённого античной архитектурой. Микеланджело продолжил эту линию, но создал собственное решение — двойную оболочку, более сложный и вытянутый силуэт. Есть красивая римская история, будто Микеланджело, живший в доме на Piazza di Macel de’ Corvi, недалеко от нынешней Piazza Venezia , по дороге к работам в Сан-Пьетро заходил в Пантеон и любовался тем, что древние римляне сумели сделать с огромным куполом. Микеланджело создавал свой купол в городе, где античность постоянно была перед глазами. И есть ещё одна любопытная деталь. Внутренний диаметр купола Сан-Пьетро составляет около 41,5 метра , а Пантеона — около 43,3 метра . Самое интересное даже не в том, какой купол оказался шире. Пантеон дал Микеланджело память об античности. Брунеллески — инженерный урок. А Сан-Пьетро должен был превратить всё это в новый христианский символ Рима. И Микеланджело успел довести свою работу до барабана купола. Самого завершённого купола он уже не увидел. После его смерти работу продолжил Джакомо делла Порта, работавший вместе с Доменико Фонтана. В 1588–1590 годах они завершили конструкцию всего за 22 месяца, используя труд около 800 человек. При этом купол получил более вытянутый, стрельчатый силуэт по сравнению с первоначальным замыслом Микеланджело. Но и это ещё не всё. Потому что то, что мы сегодня видим внутри купола, — тоже результат более поздней работы. Это не фреска Микеланджело Золотое сияние купола легко принять за фресковую роспись. Но это мозаика. Её начали создавать уже при папе Клименте VIII в 1598 году, а завершили в 1613-м. Работами руководил Марчелло Провенцале, а над огромной поверхностью трудились многочисленные мозаичисты. Представьте себе масштаб: около 3000 квадратных метров мозаики . Но здесь есть одна маленькая хитрость: купольную мозаику лучше не рассматривать как одну огромную картину. Её нужно читать ярус за ярусом. Если начать снизу, первым делом мы увидим патриархов и епископов. Выше появляются апостолы и другие святые — среди них святой Павел, Иоанн Креститель и Богородица, а в центре — Христос-Искупитель. Затем пространство постепенно становится всё более небесным: над святыми располагаются ангелы, среди них — те, кто несёт символы Страстей Христовых, выше — херувимы и снова ангелы, а ещё выше — серафимы. И наконец, в самом верху, в фонаре, находится Бог Отец, протягивающий руку в жесте благословения. Получается настоящее движение от земного к небесному : от людей и святых — через апостолов и Христа — к ангельскому миру и, наконец, к Богу Отцу. На самом деле сам купол заслуживает отдельного разговора. Здесь можно долго разбирать каждый ярус, символы, фигуры и то, как меняется смысл композиции по мере того, как мы поднимаем взгляд всё выше. Думаю, я обязательно посвящу этому отдельную статью — и мы вместе попробуем научиться читать уже сам купол, от первого яруса до самого фонаря. Но сегодня не будем останавливаться на нём подробно. Спустимся взглядом немного ниже. Потому что здесь нас ждут четыре огромные фигуры . И вот их туристы часто воспринимают просто как четыре великолепные статуи . А они здесь совсем не случайно. Четыре пилона — четыре святых Вся тяжесть купола ложится на четыре гигантских пилона. И именно их Бернини превратил в одну из самых интересных частей пространства. В XVII веке в пилонах появились огромные ниши. В них установили колоссальные статуи святых, а над ними устроили четыре балкона-реликвария. И вот теперь мы можем читать их снизу вверх . Внизу — святой. Над ним — балкон. За балконом — реликвия. А выше начинается уже огромный небесный мир купола. Получается почти вертикальная история. Святая Елена — Крест. Святой Лонгин — Копьё. Святой Андрей — глава апостола. Святая Вероника — Плат. Святая Елена и маленькая пчела Перед нами святая Елена , мать императора Константина. По христианской традиции, именно она отправилась в Иерусалим и обрела Крест Христов. Поэтому её фигура связана с первой из великих реликвий, хранящихся в этом пространстве. Скульптуру создал Андреа Больджи . Но я бы не стала начинать рассказ с огромного креста в её руках. Посмотрите лучше на маленькую деталь на груди. Пчела. Её можно легко пропустить. А между тем это один из тех маленьких «ключиков», которые позволяют читать Рим. Пчела — эмблема семьи Барберини , к которой принадлежал папа Урбан VIII. Именно при нём создавался этот грандиозный ансамбль вокруг купола. Получается, одна маленькая пчела рассказывает нам уже не о святой Елене, а о времени, когда мы стоим. И теперь поднимите глаза. Над Еленой находится один из четырёх балконов. За ним — пространство, связанное с реликвией Креста Христова . И вдруг скульптура начинает работать совершенно иначе. Внизу — женщина, которая по преданию нашла Крест. Наверху — реликвия Креста. История буквально продолжается над её головой. Святой Лонгин: мгновение, когда воин стал христианином Следующий пилон связан со святым Лонгином — и перед нами одна из самых драматичных скульптур Собора Святого Петра. По христианской традиции, Лонгин был римским воином, который пронзил копьём бок распятого Христа. Само имя Лонгина в Евангелиях не упоминается — оно появляется в более поздней христианской традиции. Именно с этим воином связывают момент, когда, увидев распятого Христа, он признал в Нём Сына Божьего и обратился в христианство . Бернини выбрал для своей скульптуры не момент действия, а момент внутреннего пробуждения . Посмотрите на Лонгина. Он словно на мгновение забыл обо всём вокруг. Руки широко раскрыты, голова поднята, взгляд устремлён вверх, а губы слегка приоткрыты. Перед нами человек, который только что увидел то, чего раньше не мог понять. И в этом движении нет победы или силы римского воина. Наоборот — кажется, будто привычная уверенность исчезла. Воин остановился перед откровением, которое полностью меняет его самого . А теперь опустите взгляд к его ногам. Там лежит воинское снаряжение — шлем и детали его прежнего военного образа . Бернини словно оставляет нам маленькую подсказку: перед нами тот самый римский солдат, но теперь его прежняя жизнь уже не кажется главной. Это очень тонкий символ. Лонгин ещё остаётся воином внешне, но внутри с ним уже произошло нечто необратимое. Именно поэтому скульптуру можно читать не просто как историю святого, а как историю внутреннего пробуждения человека. Одно мгновение — и то, что казалось ему привычным и понятным, вдруг приобретает совершенно другой смысл. А над Лонгином находится лоджия, связанная с реликвией, которая напрямую напоминает об этой истории, — Святым Копьём. Получается, что здесь всё связано в одну вертикаль: внизу — человек, переживающий внутреннюю перемену; наверху — реликвия, связанная с тем самым событием. И если знать эту историю, на Лонгина уже невозможно смотреть просто как на ещё одну мраморную фигуру среди огромного количества скульптур Собора. Святой Андрей: история реликвии, которой здесь больше нет Третий пилон связан со святым Андреем , братом апостола Петра. Его легко узнать по кресту в форме буквы X — согласно преданию, именно на таком кресте он был распят. Скульптуру создал Франсуа Дюкенуа. Но у этого пилона есть одна история, которую современный посетитель уже не сможет увидеть непосредственно. Когда-то здесь находилась глава святого Андрея — одна из главных реликвий базилики. А затем, в 1964 году, произошло событие, о котором сегодня знают далеко не все. Папа Павел VI передал её Константинопольскому патриарху Афинагору как жест сближения между Римом и Восточной церковью. То есть статуя Андрея осталась здесь. А его главная реликвия — ушла. И это удивительный пример того, как архитектура может хранить память даже о том, чего в ней больше нет. Святая Вероника и мгновение, которое остановил мрамор И наконец — святая Вероника . Её невозможно спутать. В руках она держит плат с изображением лица Христа. По преданию, во время пути на Голгофу Вероника подошла к Христу и вытерла его лицо тканью. На ней чудесным образом отпечатался Его лик. Именно этот момент выбрал скульптор Франческо Моки . Посмотрите на фигуру. Кажется, что она не стоит. Она движется . Одежда взлетает, тело разворачивается, руки раскрыты — Вероника словно только что увидела изображение на ткани и теперь спешит показать его нам. А теперь снова поднимем взгляд. Над ней — ещё один балкон-реликварий, связанный со Святым Ликом . И снова происходит то же самое: скульптура внизу рассказывает историю, а архитектура над ней указывает на реликвию. И вот здесь начинается настоящая загадка пилонов Если смотреть на эти четыре статуи по отдельности, можно увидеть просто четыре великолепных произведения XVII века. Но если сделать шаг назад, становится понятно: Бернини связал их в единую систему. Четыре пилона. Четыре святых. Четыре реликвии. И четыре балкона над ними. Причём сами балконы — это не просто красивые архитектурные детали. Они были задуманы именно как места, откуда можно было показывать великие реликвии верующим. И здесь есть ещё одна деталь, которую туристы почти никогда не рассматривают. Посмотрите на балконы внимательнее. В их архитектуре использованы древние спиральные колонны , которые когда-то украшали Константиновскую базилику Святого Петра, построенную в IV веке . То есть даже здесь Бернини не создаёт всё заново — он вплетает память о первой великой базилике Святого Петра в новую барочную архитектуру. И вдруг становится заметно, что под одним куполом перед нами встречаются сразу несколько эпох . Где-то совсем рядом — память об античном Риме, в этих древних колоннах, пришедших из старой базилики. Над ними — грандиозный купол Микеланджело, а вокруг него — архитектура и замыслы Бернини. И всё это пространство связано с христианскими реликвиями, история которых уходит ещё глубже в прошлое. Получается удивительный диалог времён: древние колонны напоминают о первом Сан-Пьетро, купол возвращает нас к эпохе Микеланджело, барочные пилоны — к Бернини, а реликвии соединяют всё это с самой ранней христианской историей. И всё это находится буквально перед нашими глазами — достаточно только знать, куда смотреть . А теперь снова поднимем взгляд Мы уже посмотрели на купол, увидели, как устроена его мозаичная композиция, а затем спустились взглядом к четырём огромным пилонам и связанным с ними реликвиям. Но между пилонами и куполом есть ещё один уровень, который легко не заметить. Поднимите взгляд чуть выше — туда, где квадратное пространство под куполом постепенно переходит в его круглое основание. Именно здесь находятся четыре огромных мозаичных изображения евангелистов — Матфея, Марка, Луки и Иоанна. Их место выбрано не случайно. Они находятся в парусах — тех архитектурных треугольных пространствах, которые соединяют четыре массивных пилона с круглым основанием купола. Получается очень красивый переход: от земного пространства базилики — к огромному небесному пространству купола. И здесь появляется ещё один смысловой слой. Евангелия рассказывают людям о Христе . Поэтому евангелисты словно оказываются между миром человека и небесным миром купола : внизу — пространство базилики, созданное для человека, выше — изображения святых, ангелов и Бога Отца. А теперь давайте посмотрим хотя бы на одного из них поближе. Я выбрала святого Марка. Святой Марк и его лев Если посмотреть на мозаику издалека, можно увидеть величественную фигуру евангелиста. Но стоит рассмотреть её внимательнее — и рядом появляется его главный символ: крылатый лев . У каждого из четырёх евангелистов есть свой образ: Матфея сопровождает ангел, Марка — лев, Луку — бык, Иоанна — орёл. Эти символы стали традиционными в христианском искусстве и позволяют узнать евангелистов даже тогда, когда их имена невозможно прочитать. Почему именно лев сопровождает Марка? Традиция связывает его символ с началом Евангелия от Марка, которое начинается с проповеди Иоанна Крестителя «глас вопиющего в пустыне». Представьте себе пустыню и тишину. И вдруг в ней раздаётся голос. Именно этот образ — голос, звучащий в пустыне, — традиция связала со львом, который своим рыком нарушает тишину. Так за Марком постепенно закрепился лев как его символ. Уже с раннехристианского времени четырёх евангелистов стали узнавать по своим символическим существам, а крылатый лев стал отличительным знаком Марка. А если вам встретится крылатый лев с книгой, почти наверняка перед вами святой Марк. И, кстати, именно поэтому крылатый лев стал одним из самых узнаваемых символов Венеции — города, который избрал святого Марка своим покровителем. В венецианской традиции лев часто изображается с раскрытой книгой с надписью Pax tibi, Marce, evangelista meus — «Мир тебе, Марк, мой евангелист». В Соборе Святого Петра трудно найти деталь, которая появилась здесь просто ради красоты. За огромным пространством, мрамором, мозаиками и скульптурами скрывается продуманный замысел, в котором всё связано между собой. Каждая фигура, каждая реликвия, каждый архитектурный элемент находится именно там, где должен быть, и продолжает общий рассказ собора. И, пожалуй, в этом одна из главных особенностей Сан-Пьетро. Его невозможно увидеть и понять одним взглядом. Чем дольше смотришь, тем больше замечаешь связей между тем, что сначала кажется совершенно отдельным: древние колонны вдруг рассказывают историю исчезнувшей базилики, скульптура напоминает о реликвии, а архитектура становится частью большого повествования. Здесь даже высота имеет свой смысл. И, может быть, именно поэтому под куполом Святого Петра хочется не просто смотреть вокруг, а время от времени останавливаться и спрашивать себя: почему именно здесь? Почему именно так? И что ещё я пока не заметил? Потому что Сан-Пьетро — это тот редкий случай, когда чем внимательнее смотришь, тем больше понимаешь: здесь ничего не бывает случайным . Предыдущая статья Следующая статья Хотите увидеть эти места своими глазами? Приглашаю вас на авторские экскурсии по Риму, где я рассказываю не только известные факты, но и истории, которые редко встретишь в путеводителях. → Выбрать экскурсию Главная → Экскурсии → Статьи → Полезная информация → Контакты

Индивидуальная экскурсия по Риму с гидом, холм Авентин, апельсиновый сад, розарий, древние церкви, лучшие смотровые площадки и колоритный район Трастевере. Тайны Авентина и Трастевере Авентин открывает совсем другой Рим. Тихий, зеленый, наполненный легендами, старинными базиликами и панорамами, от которых невозможно оторвать взгляд. Именно отсюда начинается путешествие по городу, где античный Рим незаметно уступает место христианскому, а затем приводит нас в самый колоритный район Вечного города — Трастевере. Наше путешествие начнется у Пирамиды Цестия — одного из самых необычных памятников Древнего Рима. Почему в центре Рима появилась настоящая египетская пирамида? Кто решил построить для себя такую гробницу и как египетская мода пришла в столицу Римской империи? Рядом мы увидим мощную стену императора Аврелиана, которая почти две тысячи лет защищала город, и поговорим о том, каким был Рим в эпоху поздней античности. По желанию мы сможем заглянуть на Некатолическое кладбище — удивительно тихое место, где покоятся поэты, художники и путешественники со всего мира. Постепенно мы поднимемся на Авентинский холм. С каждым шагом шум города останется позади, а вокруг станет всё больше зелени, старинных монастырей и уютных уголков. Именно здесь особенно легко почувствовать, каким может быть Рим без суеты. На площади Мальтийского ордена нас ждет одна из самых необычных достопримечательностей города — знаменитая замочная скважина. Один взгляд — и перед вами откроется перспектива, которая уже много лет удивляет путешественников и самих римлян. Совсем рядом находится базилика Святого Алексия. Здесь мы вспомним историю человека, который отказался от богатства и славы ради жизни, полной смирения и милосердия. Это одна из тех историй, которые помогают лучше понять духовную историю Рима. Следующей остановкой станет базилика Святой Сабины — одна из самых красивых раннехристианских церквей города. Здесь сохранились двери V века с библейскими сюжетами, строгий интерьер первых христианских храмов и первое апельсиновое дерево, которое, по преданию, было посажено святым Домиником. Сразу за базиликой начинается Апельсиновый сад — одно из самых любимых мест римлян. Отсюда открывается великолепная панорама Вечного города. Здесь хочется ненадолго остановиться, вдохнуть аромат апельсиновых деревьев и просто полюбоваться Римом с высоты Авентинского холма. Спускаясь с Авентина, мы окажемся у Розария. Сегодня здесь цветут тысячи роз со всего мира, а когда-то на этом месте находилось еврейское кладбище. Весной и в начале лета этот уголок становится особенно красивым, но и в другое время года он сохраняет свое удивительное спокойствие. Совсем рядом перед нами вновь оживет Древний Рим. Мы поговорим о легенде Ромула и Рема, вспомним, как рождался Вечный город, увидим Большой цирк и представим шум гонок на колесницах, которые когда-то собирали десятки тысяч зрителей. Дальше нас ждет церковь Санта-Мария-ин-Космедин. Конечно, мы заглянем в знаменитые Уста Истины, вспомним легенду, ставшую известной благодаря фильму «Римские каникулы», а внутри церкви увидим одну из почитаемых святынь — главу святого Валентина. Перейдя через Тибр, мы окажемся совсем в другом Риме. Трастевере встретит нас узкими мощеными улочками, цветами на балконах, маленькими площадями и особенной атмосферой, которую невозможно перепутать ни с одним другим районом города. Мы посетим базилику Святой Цецилии — покровительницы музыки. Если нам улыбнется удача, заглянем в тихий монастырь, где сохранились удивительные фрески XIII века, о существовании которых знают даже не все римляне. А дальше останется только наслаждаться прогулкой. Мы заглянем в старинную пекарню, где уже много лет выпекают традиционный римский хлеб, побродим по самым красивым уголкам Трастевере и почувствуем тот самый настоящий Рим, который невозможно найти на карте достопримечательностей. Формат экскурсии 🚶 Индивидуальная пешеходная экскурсия • 3 часа 160 € — за группу от 1 до 4 человек 180 € — за группу от 5 до 6 человек 📍 Место встречи — 🏛 Посещение церквей входит в маршрут, остальные достопримечательности осматриваем снаружи. Несколько полезных советов • Для прогулки лучше выбрать удобную обувь — мы будем много гулять по старинным римским улицам. • Возьмите с собой бутылочку воды, особенно в тёплое время года. • Если в маршруте предусмотрено посещение церквей, плечи и колени должны быть прикрыты. • И, конечно, не забудьте хорошее настроение — оно делает любое путешествие ещё ярче. Атмосфера этой экскурсии Контакты → Почему выбирают мои экскурсии → Экскурсии →Статьи → Полезная информация → Обо мне

Балдахин Бернини в Соборе Святого Петра в Риме — история создания, символы и детали знаменитого произведения Джан Лоренцо Бернини Балдахин Бернини: десять лет огня, бронзы и человеческого труда Как 26-летний Бернини, Борромини и сотни человеческих рук создавали главное барочное чудо собора Святого Петра Есть в соборе Святого Петра одна вещь, которую невозможно рассматривать отдельно от самого здания. Вы можете войти в базилику, увидеть гигантские колонны, мраморные стены, купол Микеланджело — и всё равно ваш взгляд почти неизбежно остановится там, где под куполом поднимается вверх чёрно-золотая конструкция. До Бернини В 1624 году в соборе Святого Петра ещё не было того балдахина, который сегодня кажется нам его неотъемлемой частью. Было только огромное пространство под куполом Микеланджело — и самое священное место базилики: алтарь, расположенный над предполагаемой гробницей апостола Петра. Но как выделить его в пространстве, где всё вокруг уже поражает своим масштабом? Идея появилась ещё до Бернини. Карло Мадерно, архитектор новой базилики, уже работал над проектом сооружения над папским алтарём. В ранних замыслах появились и винтовые колонны — мотив, который позднее станет одним из самых узнаваемых элементов творения Бернини. Но Мадерно не довёл эту идею до конца. И вот в историю входит 26-летний Джан Лоренцо Бернини. Летом 1624 года папа Урбан VIII Барберини поручает ему руководство работами. Через несколько месяцев начинается создание будущего балдахина. Документы сохранили даже первый официальный контракт на четыре спиральные колонны — он относится к августу 1625 года. Но Бернини получает не просто заказ на красивый навес. Перед ним стоит задача почти невозможная: создать сооружение, которое будет достаточно величественным для центра собора, но при этом не превратится в тяжёлую каменную конструкцию, способную спорить с архитектурой базилики. И тогда Бернини делает неожиданный ход. Он вспоминает не камень. Он вспоминает ткань. Само слово baldacchino связано с Балдаком — старинным названием Багдада, откуда в Европу поступали дорогие ткани. Первоначально балдахин был именно роскошным тканевым покрытием над особенно важным человеком или святыней. Бернини превращает эту ткань в бронзу. Четыре тонкие винтовые колонны начинают подниматься вверх, словно стволы огромных растений. На них появляются листья, гирлянды и пчёлы — знак семьи Барберини. Над ними возникает подобие тяжёлой ткани, но теперь она уже не может колыхаться от ветра: она отлита из металла. И самое удивительное — эта бронзовая конструкция должна была казаться лёгкой. Почти невесомой. Хотя перед Бернини стояла задача создать произведение почти 29 метров высотой, которое должно было выдержать собственный огромный вес и при этом гармонично существовать под куполом. Но Бернини не работал один. После смерти Мадерно в 1629 году Франческо Борромини продолжил работать в соборе уже под руководством Бернини. Именно в первые годы 1630-х он участвовал в создании балдахина. И вот здесь начинается история, которую особенно интересно рассматривать не с высоты искусства, а с высоты человеческого труда. Потому что между рисунком Бернини и готовыми 29 метрами бронзы стояли литейщики, резчики, позолотчики, плотники, кузнецы и десятки других мастеров. Им предстояло сделать то, чего до них в таком масштабе никто не делал. Превратить замысел художника в металл. И для этого пришлось буквально построить вокруг будущего балдахина целый мир — мастерские, печи, формы, инструменты и систему работы, где ошибка одного человека могла испортить труд многих. Вот туда мы теперь и заглянем. Потому что следующая глава — это уже не история великого Бернини. Это история огня. Там, где бронза превращалась в архитектуру Представьте себе мастерскую, где вместо мраморной пыли — дым, жар и запах раскалённого металла. Перед мастерами лежат не маленькие статуэтки, а детали будущих колонн высотой в несколько этажей. Ошибка здесь могла стоить очень дорого: если огромная бронзовая отливка получалась с трещиной или раковиной, её уже не исправить обычным инструментом. Бернини прекрасно понимал эту опасность. Поэтому для работы он привлёк лучших римских литейщиков своего времени. В документах, связанных с созданием балдахина, фигурируют Грегорио де Росси, Орацио Альбричи, Антонио Бельтрамелли, Амброджо Лученти, Джакомо Лауренциани и Инноченцо Альбертино. Это была не одна пара рук — за произведением стояла целая система специалистов. А сам Бернини оказался гораздо глубже вовлечён в производство, чем можно было бы ожидать от знаменитого художника. Он не просто передавал литейщикам рисунок. Он лично работал над моделями и восковыми формами, а после отливки участвовал в очистке и доводке бронзы. Для первых колонн это было особенно важно: Бернини фактически контролировал самые ответственные этапы работы. Сначала — дерево. Потом — воск. И только потом огонь. Чтобы получить колонну почти 20 метров высотой, её невозможно было отлить одним куском. Каждая из четырёх гигантских колонн состояла из нескольких частей. Их отливали отдельно, а затем соединяли между собой при помощи специальных фланцев и креплений. Даже капители выполнялись не совершенно одинаково: технология их изготовления различалась в разных парах колонн. И вот здесь начинается настоящая магия литейного дела XVII века. Как из воска рождалась бронзовая колонна Сначала мастера создавали деревянную конструкцию, которая задавала форму и размеры будущей детали. Поверх неё формировали восковую модель — уже с теми изгибами и декоративными деталями, которые должны были появиться на бронзе. Когда восковая модель была готова, её начинали постепенно покрывать специальной огнеупорной массой. Это делали слой за слоем, чтобы вокруг восковой модели образовалась прочная оболочка, способная выдержать температуру расплавленного металла. Получалась своеобразная форма внутри формы: внутри находилась восковая модель будущей бронзовой детали, а снаружи — толстая твёрдая оболочка. А потом наступал самый ответственный момент. Форму нагревали. Воск плавился и вытекал. На его месте оставалось пустое пространство — точная полость будущей бронзовой детали. И только теперь в эту раскалённую форму заливали расплавленную бронзу. Металл занимал место, которое до этого занимал воск. Когда бронза остывала, внешнюю оболочку разбивали и удаляли. И перед мастерами появлялась уже не восковая модель, а настоящая бронзовая деталь. Отсюда и название этой древней технологии — «утраченный воск»: восковая модель создаётся один раз и погибает во время литья, чтобы вместо неё родилась бронза. Но на этом работа не заканчивалась. Полученную деталь ещё нужно было очистить, обработать, убрать следы литья, исправить возможные дефекты и соединить с другими частями. То есть знаменитая гладкая бронза, которую мы сегодня воспринимаем как единое целое, на самом деле родилась из огромного количества отдельных операций. И самое поразительное — четыре колонны удалось изготовить и установить уже к 1627 году. Для конструкции такого размера это был почти невероятный темп: работа началась в 1624-м. В июне 1627 года колонны уже были представлены публике. Но тут возникает вопрос. Откуда вообще взялось столько бронзы? И вот здесь история балдахина становится гораздо более римской — и гораздо более скандальной. Часть металла была получена из бронзовых конструкций самого собора, а значительное количество бронзы папские власти забрали из античного Пантеона. Именно это решение породило знаменитую римскую насмешку: «Quod non fecerunt barbari, Barberini fecerunt» — «Чего не сделали варвары, сделали Барберини». Фраза разлетелась по Риму как политический анекдот: папа Урбан VIII, принадлежавший к семье Барберини, использовал древнюю бронзу для своих великих проектов. При этом историки сегодня осторожнее относятся к утверждению, что вся бронза балдахина была именно из Пантеона: источники подтверждают использование бронзы оттуда, но точное распределение металла между разными работами установить гораздо сложнее. И пока Рим обсуждал, куда исчезает древняя бронза, внутри мастерских происходило ещё более интересное. Бернини понял, что одних колонн недостаточно. Они уже стояли. Но теперь нужно было придумать, как завершить сооружение наверху — так, чтобы оно не выглядело тяжёлой крышкой над алтарём. И именно здесь в истории балдахина особенно заметно присутствие человека, имя которого мы до сих пор произносим рядом с Бернини. Франческо Борромини. Потому что дальше речь пойдёт уже не только о бронзе. Речь пойдёт о соперничестве двух гениев — и о том, как из этого соперничества родился верх балдахина, который мы видим сегодня. Два гения под одним куполом К 1629 году в истории балдахина появляется ещё один человек, без которого невозможно понять, как этот огромный замысел вообще удалось воплотить. Франческо Борромини . Он уже несколько лет работал в соборе Святого Петра. Сначала — при Карло Мадерно, а после смерти Мадерно в 1629 году продолжил работу под руководством Бернини. И вот здесь их пути пересеклись особенно тесно. Но важно сразу отделить историю от красивой легенды. Сегодня иногда говорят: «Борромини вместе с Бернини спроектировал балдахин». На самом деле документы позволяют говорить осторожнее. Автором замысла и руководителем всей работы был Бернини, а Борромини выполнял очень важную, но более конкретную работу: создавал подробные чертежи и модели, по которым мастера могли изготовить сложнейшие детали верхней части балдахина. И это была работа, требовавшая почти ювелирной точности. В документах за 1631–1633 годы Борромини упоминается в связи с изготовлением чертежей для короны балдахина: он прорисовывал арки, карнизы, листья и орнаменты, а затем переносил их контуры на медные листы, чтобы плотники и мастера, которые «били» медь, не ошиблись. То есть представьте эту сцену. Бернини говорит, каким должно быть произведение. Борромини превращает сложную идею в точный рабочий рисунок. А дальше десятки мастеров превращают этот рисунок в дерево, медь, бронзу и золото. И вот тут между двумя художниками возникает очень характерная разница. Бернини мыслит огромным пространством. Борромини — деталью. Один видит весь балдахин сразу. Другой должен просчитать, как конкретная линия на бумаге превратится в реальную металлическую конструкцию. А теперь — деньги Архивные документы позволяют увидеть эту историю ещё интереснее. В 1625 году Фабрика Святого Петра официально закрепила за Бернини оплату за руководство работами — 100 скуди в месяц. Позднее его вознаграждение значительно увеличилось: с 1628 года ему полагалось уже 250 скуди в месяц. В общей сложности его выплаты за руководство балдахином составили около 34 000 скуди, а в 1633 году Урбан VIII дополнительно подарил художнику ещё 10 000 скуди. Для сравнения особенно выразительна одна цифра. В 1633 году Борромини получил 25 скуди за работу над чертежами и подготовкой деталей короны балдахина. Разница огромная. И, пожалуй, здесь впервые становится понятным, почему отношения между двумя художниками со временем становились всё сложнее. Бернини был руководителем, любимцем папы и одним из самых высокооплачиваемых художников Рима. Борромини оставался его подчинённым — человеком невероятного таланта, но пока ещё помощником. А ведь оба прекрасно понимали, на что способны. К началу 1633 года работа над балдахином практически завершилась. И именно тогда сотрудничество двух мастеров стало сходить на нет. Последние документы, связанные с работой Борромини в Фабрике Святого Петра, относятся к январю 1633 года. Причины их разрыва нельзя свести к одной красивой фразе вроде «Бернини не оценил Борромини». Историки связывают конфликт прежде всего с их сложными рабочими отношениями, распределением ролей и оплатой, а особенно — с параллельной работой над дворцом Барберини. Позднейшие рассказы о непримиримой вражде двух гениев сильно обросли легендами. Но есть в этой истории почти символическая деталь. Балдахин стал одним из последних больших проектов, где Бернини и Борромини ещё работали рядом. После этого каждый пойдёт своей дорогой. Бернини станет главным художником папского Рима. Борромини — одним из самых смелых архитекторов европейского барокко. А над алтарём Святого Петра останется произведение, в котором их пути на короткое время пересеклись. И всё-таки самое удивительное ещё впереди. Потому что мы до сих пор говорили о художниках, чертежах и деньгах. Но ведь 29-метровую конструкцию нельзя построить ни рисунком, ни талантом. Её нужно собрать. И тогда возникает вопрос: как мастера XVII века вообще подняли эту огромную конструкцию под куполом Святого Петра? Вот здесь начинается, пожалуй, самая захватывающая часть всей истории — стройка над головами людей, бронзовые детали весом в сотни килограммов, временные леса и сложнейшая система монтажа. Когда бронза начинает говорить К этому моменту у Бернини уже были колонны, модели, чертежи и готовые бронзовые детали. Но балдахин должен был стать не просто огромной конструкцией над алтарём. Он должен был рассказывать. И Бернини начинает наполнять его деталями, которые легко не заметить с первого взгляда. На колоннах появляются листья, ветви, пчёлы Барберини, небольшие фигурки и другие элементы. Огромная конструкция постепенно превращается в целый мир, где почти каждая деталь имеет своё место. И среди этого великолепия есть одна совсем маленькая фигурка. Ящерка. Если подойти к колоннам и внимательно посмотреть на бронзовый декор, её можно заметить среди растительных мотивов. Одна из ящериц направлена вверх — в сторону солнца. Для человека XXI века это может выглядеть просто как забавная натуралистическая деталь. Но в символическом языке искусства XVII века ящерица могла ассоциироваться с обновлением, возрождением и стремлением к свету . А здесь её направление особенно интересно: маленькое существо словно повторяет движение самих колонн — вверх, к свету. И именно такие детали заставляют рассматривать балдахин снова и снова. Сначала мы видим 4 гигантские колонны. Потом замечаем виноградные лозы, листья, пчёл, ангелов. А затем вдруг обнаруживаем маленькую ящерку, которую вполне можно было не заметить вовсе. И становится понятно: Бернини работал не только с масштабом. Он работал с вниманием зрителя. Он заставлял человека сначала увидеть огромное, а потом остановиться ради маленького. И это ещё не всё. На пьедесталах колонн появляются гербы семьи Барберини — знаки папы Урбана VIII. Пчёлы напоминают о его семье, лавровые ветви говорят о славе, а многочисленные декоративные элементы связывают всю композицию с папским покровительством. Но именно здесь начинается ещё более загадочная история. На гербах мы видим женские лица. И если смотреть на них последовательно, кажется, будто выражение лица меняется: сначала женщина спокойна, затем её лицо словно напрягается, появляется ощущение боли, а дальше — облегчения. Отсюда родилась знаменитая история о том, что Бернини якобы спрятал в балдахине историю женщины, связанной с семьёй Барберини, — историю беременности и родов. Но здесь я предлагаю остановиться. Потому что это уже не установленный документами факт, а интерпретация и легенда, которая появилась значительно позднее. И именно поэтому она так интересна. Бернини оставил нам изображения. А разгадку — нет. Так что теперь нам придётся посмотреть на эти лица очень внимательно и спросить: что же на самом деле хотел рассказать художник? Тайна женщины на гербах Барберини А теперь — одна из тех деталей, ради которых балдахин действительно стоит рассматривать не один раз. На 4 мраморных постаментах, поддерживающих колонны, с внешних сторон расположены 8 гербов семьи Барберини. На каждом — 3 пчелы, папская тиара и ключи Святого Петра. Но если смотреть на гербы по очереди, происходит нечто странное. Над гербом появляется женское лицо. Сначала оно почти спокойно. Затем выражение постепенно меняется: лицо становится напряжённым, рот приоткрывается, черты искажаются от боли. Следующее лицо выглядит ещё более напряжённым. А в конце этой последовательности вместо женщины появляется маленький крылатый ребёнок. Именно поэтому уже много лет исследователи и историки искусства видят здесь историю беременности и родов — от первых мучительных схваток до рождения ребёнка. Более того, форма самих гербов постепенно меняется: они словно становятся более выпуклыми, а затем снова возвращаются к исходной форме. На этом месте обычно появляется красивая римская история. Говорят, что Бернини изобразил Джулию Барберини, племянницу папы Урбана VIII, которая переживала тяжёлую беременность. Якобы папа дал обет посвятить алтарь святому Петру, если роды закончатся благополучно. История настолько хороша, что её рассказывают до сих пор. Но есть одна проблема. Документального подтверждения этой истории нет. Более того, исследование историка искусства Кэрол Ричардсон показывает, что образ женщины, переживающей роды, начали связывать с балдахином только значительно позже — первое известное печатное упоминание этой интерпретации относится к 1883 году, то есть почти через 250 лет после создания произведения. И тогда возникает гораздо более интересный вопрос: если Бернини действительно задумал здесь рождение, что именно должно было родиться? В христианской символике образ родов имел гораздо более глубокое значение. Рождение после боли могло обозначать переход от страдания к радости, а сам процесс рождения — творение новой жизни. Исследователи связывают эту метафору и с религиозной идеей духовного рождения, и с представлением о творчестве как о процессе, в котором новое произведение буквально «рождается» из замысла. И тогда вся последовательность начинает выглядеть совершенно иначе. Не просто женщина, которой больно. Боль → ожидание → рождение → новая жизнь. И в самом конце — ребёнок. Получается почти маленький спектакль, рассказанный без единого слова. Но самое любопытное здесь даже не то, что именно хотел сказать Бернини. А то, что он оставил нам загадку, которую мы продолжаем разгадывать почти 400 лет спустя. И, может быть, это очень по-барочному. Потому что искусство XVII века редко хотело сказать только что-то одно. А теперь давайте посмотрим на весь балдахин целиком. Потому что после огня литейных мастерских, многолетнего труда Бернини и Борромини, десятков тонн металла и этих маленьких загадок возникает главный вопрос: зачем вообще Бернини понадобилось создавать всё это именно здесь — над алтарём Святого Петра? Когда балдахин становится больше самого себя Теперь попробуем отойти от отдельных деталей и посмотреть на балдахин целиком. Потому что Бернини создавал его не ради того, чтобы просто поставить над алтарём красивую бронзовую конструкцию. Ему нужно было решить гораздо более сложную задачу: связать между собой человека, алтарь, гробницу Петра и гигантское пространство собора. Под куполом Микеланджело всё вокруг огромно. Если поставить здесь обычный алтарь, он просто потеряется. А Бернини делает обратное. Он создаёт вертикальную ось, которая словно соединяет землю и небо. Внизу — место, связанное с гробницей апостола Петра. Над ним — алтарь. Выше — 4 винтовые колонны. Ещё выше — балдахин, который кажется почти парящим. А над всем этим — купол. Получается своеобразная дорога вверх, и человек, стоящий внизу, оказывается внутри этой композиции. И здесь особенно хорошо видно, насколько Бернини был не только скульптором. Он работал со взглядом человека. Колонны не стоят спокойно: они закручиваются вверх. Их бронзовые листья словно растут. Верхняя часть раскрывается, а из-под неё появляется нечто похожее на ткань, которую подхватил ветер. Даже тяжёлый материал начинает казаться живым. Именно поэтому балдахин невозможно отделить от архитектуры Святого Петра. Он не просто находится внутри собора. Он меняет то, как мы воспринимаем сам собор. И вот здесь возникает ещё одна важная деталь. Бернини работал над балдахином почти 10 лет — с 1624 по 1633 год. За это время менялись решения, создавались новые модели, появлялись новые детали. То, что сегодня кажется абсолютно цельным произведением, на самом деле рождалось постепенно. А значит, перед нами не просто результат вдохновения. Перед нами 10 лет поиска. 10 лет, за которые молодой 26-летний художник превратился в одного из главных мастеров Рима. И, наверное, именно поэтому мне нравится смотреть на балдахин не снизу вверх, а мысленно проделывать обратный путь. Начать с огромного произведения. Потом заметить 4 колонны. Потом листья. Потом пчёл. Потом маленькую ящерку. Потом загадочные женские лица. И вдруг понять, сколько человеческого труда скрывается за каждой из этих деталей. Но история балдахина на этом не закончилась в 1633 году. Почти 400 лет спустя с ним произошло то, что невозможно было представить самому Бернини. Его снова окружили лесами. Только теперь вместо мастеров XVII века вокруг работали реставраторы XXI века. И именно во время этой последней реставрации специалисты смогли увидеть балдахин совсем с другой стороны — буквально с высоты почти 30 метров. Вот об этом и стоит поговорить отдельно. Когда Бернини снова оказался на высоте Прошло почти 400 лет, прежде чем реставраторы смогли посмотреть на балдахин так близко, как когда-то смотрели на него его создатели. В 2024 году вокруг произведения Бернини снова появились леса. Но теперь они были нужны не для строительства, а для того, чтобы сохранить то, что пережило почти 4 века. Реставрацию начали в преддверии Юбилея 2025 года. И это был не обычный косметический ремонт. По словам специалистов Фабрики Святого Петра, это первое систематическое и комплексное вмешательство в балдахин примерно за 250 лет — после крупной реставрации 1758 года. И вот тут реставраторов ждал настоящий сюрприз. Когда они подошли к бронзе вплотную, стало видно то, чего невозможно рассмотреть снизу: поверхность покрывала плотная тёмная патина . В прошлом на балдахин наносили защитные жиросодержащие составы, и со временем они начали удерживать на поверхности пыль и атмосферные загрязнения. Под некоторыми поздними слоями специалисты обнаружили даже небольшие вздутия, связанные с изменением металла под позолотой. А на деревянной части верхнего «неба» обнаружились расхождения и отслоения элементов, проблемы были и с позолотой, и с декоративными слоями. Но самое интересное произошло благодаря самим лесам. Они позволили специалистам подняться более чем на 20 метров и впервые за долгое время рассмотреть верхние части балдахина буквально на расстоянии вытянутой руки. Для реставраторов это была возможность увидеть поверхность не глазами туриста снизу, а как произведение, которое можно исследовать буквально по сантиметрам. И представьте эту картину. Реставратор стоит почти на уровне огромного ангела высотой 4 метра. Перед ним — бронзовые листья, которые Бернини когда-то придумал почти 400 лет назад. Можно рассмотреть следы обработки металла, тончайшие детали позолоты, места соединения отдельных элементов. То, что для нас снизу выглядит единой золотой массой, сверху оказывается сложным миром человеческой работы. А рядом идёт научное исследование: архивные документы сопоставляют с результатами диагностики, а специалисты исследовали все материалы, из которых состоит балдахин: бронзу и медь, позолоту, мрамор, а также деревянные конструкции, в том числе деревянный потолок верхней части балдахина. И здесь особенно красиво замыкается наша история. В 1624 году молодой Бернини поднялся над привычными представлениями о том, каким должен быть балдахин. В 2024 году реставраторы снова поднялись к нему — уже для того, чтобы понять, как сохранить замысел Бернини ещё на несколько столетий. Получается удивительная цепочка: Бернини придумал. Мастера создали. Время изменило. Реставраторы исследовали и сохранили. После этой реставрации мы уже не можем смотреть на него так же, как раньше. Потому что за его блеском теперь видны не только 29 метров бронзы и почти 400 лет истории. За ним видны руки людей — тех, кто создавал его в XVII веке и тех, кто сегодня делает всё возможное, чтобы мы могли увидеть его ещё через 100, 200 и 300 лет. И остаётся последняя вещь. Почему же Бернини сделал его именно таким? Не просто огромным. Не просто дорогим. А живым, движущимся и полным маленьких загадок. Вот теперь можно подвести итог всей этой истории. Балдахин, который продолжает жить Бернини закончил работу в 1633 году. Но, пожалуй, именно тогда для его балдахина всё только начиналось. Он пережил папу Урбана VIII, пережил самого Бернини, пережил Борромини и несколько столетий истории Рима. Менялся город, менялись люди, менялось само восприятие искусства — а он по-прежнему стоит над главным алтарём Святого Петра. И теперь, когда мы знаем, сколько всего скрывается за этой красотой, на него хочется смотреть немного иначе. За 28,74 метра высоты — годы работы. За бронзовыми колоннами — огонь литейных мастерских. За каждой деталью — руки мастеров. За пчёлами, ящеркой и загадочными лицами — язык символов XVII века. А за сегодняшним блеском — работа реставраторов, которые в 2024 году снова поднялись почти к самому небу, чтобы сохранить этот шедевр. Наверное, в этом и есть особая сила Рима. Здесь произведение искусства не заканчивается в тот день, когда художник ставит последнюю точку. Оно продолжает жить вместе с городом. Бернини оставил нам бронзу. Мастера оставили нам своё мастерство. А время добавило собственную историю. И теперь каждый, кто поднимает глаза на балдахин Святого Петра, на несколько секунд становится частью этой истории. Предыдущая статья Следующая статья Хотите увидеть эти места своими глазами? Приглашаю вас на авторские экскурсии по Риму, где я рассказываю не только известные факты, но и истории, которые редко встретишь в путеводителях. → Выбрать экскурсию Контакты → Почему выбирают мои экскурсии → Экскурсии →Статьи → Полезная информация → Обо мне

Пекарня Boccione в Риме хранит семейные рецепты уже много поколений. Узнайте историю знаменитой выпечки и попробуйте легендарный пирог с рикоттой и вишней. Boccione — вкус еврейского Рима Маленькая пекарня в бывшем еврейском гетто, где за одной дверью живут история семьи, старые рецепты и знаменитая римская выпечка В Риме есть места, которые легко не заметить. Нет яркой вывески, красивого интерьера, столиков и модного оформления. Но если вы увидите очередь у маленькой двери на Via del Portico d’Ottavia, знайте — вы пришли туда, куда нужно. Boccione — это не просто пекарня с длинной историей. Семья Limentani занимается здесь своим делом уже около 250 лет. Когда-то это была небольшая лавка, а затем она превратилась в пекарню, где из поколения в поколение готовили традиционные еврейско-римские сладости. А вот знаменитый пирог с рикоттой и вишней появился гораздо позже — примерно 70 лет назад. История, которую хочется попробовать Даже название Boccione родилось из семейной истории. Одного из предков семьи, Cesare Israel Limentani, в детстве однажды несправедливо обвинили в том, что он разбил большую стеклянную бутыль — boccione . Прозвище осталось, а потом стало названием семейной пекарни. На стенах Boccione и сегодня можно увидеть документы, старые изображения Гетто и семейные фотографии. Среди них — сертификат кашрута Римского раввинского управления. Всё это выглядит совсем не как музейная экспозиция. Скорее, как часть дома, где просто продолжают жить своей обычной жизнью. Но за этой спокойной стеной скрывается непростая история. Семья Limentani пережила войну и трагедию депортаций римских евреев. Роза Spizzichino, жена Cesare, была депортирована 16 октября 1943 года и не вернулась. После войны семейное дело продолжили её дети — Settimio и Graziella. А затем пекарня перешла следующим поколениям. Рецепты, которые когда-то были просто частью семейной жизни, оказались сильнее страшных событий, которые могли эту жизнь уничтожить. А теперь — тот самый пирог Конечно, в Boccione стоит прийти хотя бы ради него. Torta ricotta e visciole — знаменитый пирог из нежного теста, рикотты и кислой римской вишни visciole. Сверху — та самая тёмная, почти обугленная корочка, по которой его легко узнать. И у этого пирога есть сразу две истории . Одна — красивая старая легенда. В 1775 году папские власти запрещали евреям продавать христианам молочные продукты. Рассказывают, что рикотту стали прятать между слоями теста, чтобы она была незаметна проверяющим. Сам запрет действительно существовал, а вот связь именно с рождением этого пирога остаётся легендой. А вторая история гораздо более домашняя. По семейному рассказу, примерно 70 лет назад бабушка Сандры однажды захотела есть. Она взяла обычную римскую булочку, положила внутрь рикотту и немного варенья из visciole — и подумала: почему бы не сделать из этого пирог? Так появился десерт, который сегодня специально ищут в Риме туристы со всего мира. И знаете, мне очень нравится именно эта история. Потому что великие блюда иногда рождаются совсем не там, где мы ожидаем. Не на кухне знаменитого шеф-повара, а у бабушки, которая просто однажды проголодалась. А рядом с пирогом обязательно попробуйте pizza ebraica. И не удивляйтесь названию: это вовсе не пицца. Это традиционная сладкая выпечка с миндалём, кедровыми орешками, изюмом и цукатами. Её история уходит в еврейско-римскую традицию и связана с семейными праздниками. Почему сюда возвращаются Наверное, именно потому, что Boccione не пытается понравиться всем. Он остаётся маленьким. Не открывает десятки филиалов. Не превращает старые рецепты в модные десерты. Здесь всё по-прежнему просто: тесто, рикотта, вишня, миндаль, изюм — и руки людей, которые знают эти рецепты не по книжке. Когда-то это была пекарня для жителей Гетто. Сегодня сюда приезжают люди со всего мира. Здесь бывали знаменитости, а однажды, по семейному рассказу, даже Стивен Спилберг стоял у прилавка — и его не узнали. Он пришёл в Boccione в бейсболке, и Sandra Calò, которая уже около 30 лет вместе с родственницами продолжает семейное дело, просто не узнала знаменитого режиссёра. Позже один из гидов рассказал ей, кто тогда стоял перед её прилавком. Оказывается, Спилберг немного расстроился, что его не узнали. Здесь перед прилавком все равны: римлянин, турист или голливудская звезда. Главное — успеть купить свою любимую выпечку. Boccione сохранил вкус Рима, который нельзя купить в обычном супермаркете и невозможно придумать заново. Именно поэтому во время моей экскурсии по еврейскому кварталу я люблю приводить сюда своих гостей — посмотреть на это удивительное место, почувствовать атмосферу старого Гетто и, конечно, попробовать тот самый пирог — torta ricotta e visciole. Здесь вы не просто съедите кусочек пирога. Вы попробуете маленькую часть истории еврейского Рима. Сандра Калò в интервью газете La Repubblica в 2025 году рассказала историю своей бабушки и тот самый знаменитый случай со Стивеном Спилбергом. Предыдущая статья Следующая статья Хотите увидеть эти места своими глазами? Приглашаю вас на авторские экскурсии по Риму, где я рассказываю не только известные факты, но и истории, которые редко встретишь в путеводителях. → Выбрать экскурсию Главная → Экскурсии → Статьи → Полезная информация → Контакты

Индивидуальная экскурсия по Риму для первого знакомства с городом. Площадь Навона, фонтан Треви, Пантеон, Испанская лестница и уютные улицы Рима. Первое прикосновение к Риму О чём эта экскурсия Есть города, которыми восхищаешься. Есть города, которые удивляют своей историей. Но Рим невозможно понять за один день — его нужно почувствовать. Именно поэтому экскурсия называется «Первое прикосновение к Риму» . Мы не будем торопиться. Шаг за шагом откроем город, который уже более двух тысяч лет вдохновляет художников, архитекторов и путешественников со всего мира. Что вас ждёт Экскурсия по Риму начнётся на площади Пьяцца-дель-Пополо. Отсюда мы поднимемся на холм Пинчо, полюбуемся одной из самых красивых панорам Рима, спустимся по Испанской лестнице, заглянем в уютные дворики, старинные мастерские и тихие улочки, куда редко доходят туристы. По дороге нас будут сопровождать истории о папах и императорах, Бернини и Боромини, древних акведуках, фонтане Треви, Пантеоне и местах, которые большинство гостей города просто проходит мимо. Приятные моменты во время прогулки Во время прогулки мы сделаем остановку на чашечку настоящего итальянского кофе, попробуем одно из лучших тирамису в городе и заглянем на бесплатную дегустацию традиционных итальянских деликатесов. Потому что почувствовать Рим невозможно, не познакомившись с его вкусами и ароматами. Почему эта экскурсия особенная Мне хочется показать вам не только знаменитые памятники. Настоящий Рим скрывается в деталях: в старинных двориках, маленьких мастерских, едва заметных фонтанах и историях людей, которые когда-то жили, любили, творили и мечтали. Именно из этих деталей рождается настоящее знакомство с городом. После экскурсии После этой прогулки Рим перестанет быть для вас просто красивым городом. Он станет живым, тёплым и удивительно близким. Мне хочется, чтобы вы увезли с собой не только красивые фотографии, но и желание однажды обязательно вернуться сюда снова. Кому подойдёт экскурсия Эта экскурсия идеально подойдёт тем, кто впервые приехал в Рим и хочет не просто увидеть его главные достопримечательности, а по-настоящему почувствовать Вечный город. Что мы увидим во время прогулки • Пьяцца-дель-Пополо (Народная площадь) • Холм Пинчо и смотровая площадка • Испанская площадь • Испанская лестница • Фонтан Баркачча • Улица Маргутта • Мастерская Il Marmoraro • Бар-музей в бывшей мастерской Антонио Кановы и Адамо Тадолини • Улица Бабуино • Улица Via della Croce • Дворец Джан Лоренцо Бернини • Церковь Сант-Андреа-делле-Фратте • Фонтан Треви • Древний акведук Аква Вирго • Галерея Шарра (Galleria Sciarra) • Джелатерия Venchi (по желанию) • Пьяцца-ди-Пьетра • Церковь Сант-Иньяцио-ди-Лойола • Пантеон (осмотр снаружи) • Церковь Санта-Мария-сопра-Минерва • Слоник Бернини • Монастырский дворик Санта-Мария-сопра-Минерва • Ателье Gammarelli • Дворик Палаццо Венеция • Бесплатная дегустация итальянских деликатесов Формат экскурсии 🚶 Индивидуальная пешеходная экскурсия. 👥 До 4 человек. ⏳ Продолжительность — 5 часов. 💶 Стоимость — 190 € за группу от 1 до 4 человек. Для группы 5–6 человек — 240 € 📍 Место встречи —Пьяцца-дель-Пополо (Piazza del Popolo). 🏛 Во время экскурсии мы посетим несколько церквей, уютные монастырские дворики и исторические здания. Большинство достопримечательностей мы осматриваем снаружи, но в церкви и дворики, открытые для свободного посещения, обязательно заглянем. Именно они часто становятся одними из самых ярких открытий этой прогулки. Несколько полезных советов • Для прогулки лучше выбрать удобную обувь — мы будем много гулять по старинным римским улицам. • Возьмите с собой бутылочку воды, особенно в тёплое время года. • Если в маршруте предусмотрено посещение церквей, плечи и колени должны быть прикрыты. • И, конечно, не забудьте хорошее настроение — оно делает любое путешествие ещё ярче. Атмосфера этой экскурсии Каждая моя экскурсия — это отдельная история Рима. Возможно, следующая станет именно вашей. Записаться на экскурсию Написать мне Все экскурсии На главную Если вы только планируете путешествие, обязательно загляните в раздел «Полезная информация» — возможно, именно там вы найдете ответ на свой вопрос. Перед бронированием вы можете ознакомиться с отзывами моих гостей. Контакты → Почему выбирают мои экскурсии → Экскурсии →Статьи → Полезная информация → Обо мне

Иезуиты в Риме — история, искусство и тайны ордена. Посетим церковь Иль-Джезу, церковь Святого Игнатия Лойолы со знаменитой фреской Андреа Поццо и церковь Святого Андрея на Квиринале. Узнайте, кто такие иезуиты, почему они сыграли важную роль в истории Рима и как превратили свои храмы в шедевры барокко. Иезуиты в Риме: власть, вера и искусство О чём эта экскурсия Как небольшой монашеский орден смог изменить Рим и превратиться в одну из самых влиятельных сил Европы? На этой прогулке мы проследим историю иезуитов от Игнатия Лойолы до их появления в Риме и увидим, как орден использовал архитектуру, живопись и искусство барокко для воплощения своих идей. Мы побываем в знаменитой церкви Иль-Джезу, разберём её необычные фрески и иллюзорные эффекты, поговорим об Андреа Поццо и узнаем, почему иезуитские храмы выглядят именно так. А главное — поймём, какую роль иезуиты сыграли в истории Рима и почему их влияние ощущается в городе до сих пор. После экскурсии После этой прогулки вы будете смотреть на иезуитские храмы и барочные фрески уже совсем иначе. Вы поймёте, почему иезуиты сделали искусство одним из главных инструментов своего влияния, как архитектура и живопись помогали рассказывать их идеи и какое место орден занял в истории Рима. А когда вы снова увидите иллюзорные фрески Андреа Поццо или окажетесь в церкви Иль-Джезу, вы уже будете замечать детали, которые раньше легко было пропустить. Почему стоит выбрать именно эту экскурсию Это экскурсия для тех, кому интересно увидеть Рим не только через его памятники, но и через историю людей, идей и искусства, которые меняли город. Мы разберёмся, почему иезуиты уделяли такое большое внимание архитектуре и живописи и как с их помощью создавали особый язык убеждения. Вы увидите знаменитые фрески Андреа Поццо , узнаете историю Игнатия Лойолы и поймёте, почему иезуитские храмы выглядят именно так. Что мы увидим Колледжио Романо — место, где формировалась интеллектуальная сила ордена; церковь Иль-Джезу — главный храм иезуитов и один из символов Контрреформации; капеллу Святого Игнатия Лойолы и историю основателя ордена; знаменитые фрески Андреа Поццо и удивительные оптические иллюзии; великолепные интерьеры иезуитских храмов, созданные как «театр веры»; произведения искусства, в которых за красотой скрываются идеи, символы и послания; историю пап, художников и архитекторов, помогавших иезуитам создавать новый образ католического Рима. И главное — научимся смотреть на эти храмы не просто как на красивые памятники, а как на тщательно продуманный язык, с помощью которого иезуиты говорили со своим временем. Формат экскурсии 🚶 Индивидуальная пешеходная экскурсия• 3 часа 140 € — за группу от 1 до 4 человек 180 € — за группу от 5 до 6 человек 📍Место встречи: у церкви Иль-Джезу. Полезные советы перед посещением иезуитских храмов Лучше начать экскурсию утром — в это время в центре Рима спокойнее, а в храмах обычно меньше посетителей. Расписание работы церквей стоит учитывать заранее: некоторые храмы могут закрываться в середине дня или во время богослужений. Для посещения церквей выбирайте одежду, соответствующую правилам: плечи и колени должны быть закрыты. Экскурсия пешеходная, поэтому советую удобную обувь — маршрут проходит по историческому центру Рима. Внутри храмов особенно важно не торопиться: многие детали и оптические эффекты Андреа Поццо лучше рассматривать спокойно, с разных точек. Атмосфера этой экскурсии За роскошными фасадами и великолепными фресками скрывается история о вере, власти, амбициях и людях, которые стремились изменить свой мир. Это Рим XVII века — яркий, противоречивый и удивительно живой. Откройте эту историю вместе со мной и позвольте Риму вас удивить. Записаться на экскурсию Написать мне Все экскурсии На главную Хотите узнать больше о Риме? → Статьи о Ватикане → Барокко → Античный Рим → Grand Tour Контакты → Почему выбирают мои экскурсии → Экскурсии →Статьи → Полезная информация → Обо мне

Узнайте, как папа Сикст V изменил Рим: новые площади, прямые улицы, древние обелиски и грандиозный план превращения города в столицу христианского мира. Папа Сикст V — архитектор нового Рима Представьте, что вы оказались в Риме середины XVI века. Это совсем не тот город, который мы знаем сегодня. Между древними памятниками тянутся пустыри, многие улицы узкие и извилистые, паломникам трудно ориентироваться, а величественные базилики стоят далеко друг от друга и не связаны удобными дорогами. Именно таким Рим увидел папа Сикст V, избранный в 1585 году. Он понимал, что столице католического мира нужен новый облик. После Реформации Церкви было важно не только укрепить свою духовную власть, но и показать её всему миру. Для этого Рим должен был стать городом, который поражает каждого, кто в него входит. Сикст V начал грандиозную перестройку города. За короткое время были проложены широкие прямые улицы, соединившие главные базилики. Теперь паломники могли легко находить дорогу к святыням, а сам город стал гораздо удобнее. Но папа думал не только о дорогах. Он приказал установить древнеегипетские обелиски на самых важных площадях Рима. Когда-то они украшали языческий город, а теперь превратились в своеобразные ориентиры для христианских паломников. На вершине каждого обелиска появился крест — символ победы новой веры над древним язычеством. При Сиксте V были построены новые акведуки, восстановлено водоснабжение, появились фонтаны, снабжавшие город чистой водой. То, что сегодня кажется естественной частью Рима, во многом стало возможным благодаря его преобразованиям. Главным архитектором этих перемен был Доменико Фонтана. Именно он воплощал смелые замыслы папы, создавая город, в котором всё было подчинено единой идее. Сикст V не строил барочные дворцы и не создавал знаменитые фонтаны Бернини. Но именно он подготовил для них сцену. Когда спустя несколько десятилетий появились Бернини, Боромини и другие великие мастера XVII века, им уже не пришлось менять планировку города. Они получили Рим, который был готов принять новое искусство. Поэтому Сикста V часто называют не создателем барокко, а человеком, который сделал барокко возможным. Если Бернини стал главным режиссёром барочного Рима, то Сикст V был архитектором сцены, на которой развернулось это великое представление. Предыдущая статья Следующая статья Хотите увидеть эти места своими глазами? Приглашаю вас на авторские экскурсии по Риму, где я рассказываю не только известные факты, но и истории, которые редко встретишь в путеводителях. → Выбрать экскурсию

Вкусы Рима — традиционные блюда, выпечка и гастрономия Рима Вкусы Рима Рим, который можно попробовать на вкус Рим можно узнавать не только по его площадям, фонтанам и древним руинам. У него есть свой вкус — в хрустящей римской пицце, свежей выпечке из старой пекарни, ароматном кофе, традиционных сладостях и блюдах, которые в Риме готовят из поколения в поколение. В этом разделе я буду рассказывать о римской гастрономии не только через еду, но и через её истории. Здесь вы найдёте рассказы о старинных пекарнях и местах с особой атмосферой, истории известных блюд и продуктов, рецепты, а также мои советы о том, что стоит попробовать в Риме и где искать настоящие местные вкусы. Потому что иногда, чтобы почувствовать характер города, достаточно просто сесть за стол, отломить кусочек свежей выпечки и понять: вот он — настоящий Рим. Boccione — вкус еврейского Рима В маленькой пекарне Boccione в самом сердце еврейского квартала Рима уже много поколений хранят семейные рецепты и традиции. Узнайте историю этой удивительной пекарни и знаменитого пирога с рикоттой и вишней — той самой выпечки, которую обязательно стоит попробовать в Риме. Читать статью

На площади Святого Петра есть мозаика, которую большинство туристов даже не замечает. Но за ней скрывается удивительная история папского обещания, исчезнувшего окна и образа Mater Ecclesiae, изменившего облик Ватикана. Почему на площади Святого Петра почти четыре века не было Богородицы? История одной мозаики, папского обещания и окна, которое навсегда исчезло. Камень, который почти никто не замечает По площади Святого Петра каждый день проходят десятки тысяч людей. Они любуются величественным собором, фотографируют колоннаду Бернини, рассматривают древний египетский обелиск и статуи святых. Но очень немногие опускают взгляд себе под ноги. Если внимательно посмотреть на мостовую, можно заметить небольшую светлую мраморную плиту. На ней нет длинных объяснений, нет памятной надписи и нет имени. Только одна дата: XIII • V • MCMLXXXI 13 мая 1981 года. Большинство туристов проходят мимо, даже не подозревая, что именно эта неприметная плита хранит память о событии, которое изменило не только жизнь одного человека, но и облик всей площади Святого Петра. В тот день здесь, среди тысяч паломников, папа Иоанн Павел II, как обычно, медленно объезжал площадь на открытом автомобиле. Он приветствовал людей, благословлял детей, улыбался, останавливался, чтобы пожать руки тем, кто ждал его появления. И вдруг раздались выстрелы. Площадь, ещё мгновение назад наполненная радостью, застыла в ужасе. Папа был тяжело ранен. Позже, вспоминая этот день, Иоанн Павел II произнёс слова, которые облетели весь мир: «Одна рука стреляла, другая направляла пулю». Он был убеждён, что его жизнь спасла Дева Мария. Именно поэтому спустя несколько месяцев на площади Святого Петра появится образ Богородицы, которого здесь не было почти четыре столетия. Но самое удивительное заключается в другом. История этой мозаики началась ещё до покушения. За год до трагических событий один молодой человек сказал папе всего одну фразу. Эти слова Иоанн Павел II запомнил настолько хорошо, что спустя некоторое время они изменили историю площади Святого Петра. Именно с этого неприметного камня начинается история мозаики, которую сегодня замечают далеко не все. Но почему площадь Святого Петра почти четыреста лет оставалась без изображения Девы Марии? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно вернуться немного назад — в 1980 год, когда прозвучала одна, казалось бы, случайная фраза… Фраза, которую папа не забыл История мозаики Mater Ecclesiae началась не 13 мая 1981 года. Она началась немного раньше — во время одной из встреч Иоанна Павла II с молодёжью. Среди собравшихся был молодой человек, который неожиданно задал папе простой вопрос: — Почему на площади Святого Петра нет изображения Девы Марии? Вопрос действительно был неожиданным. На площади возвышаются 140 статуй святых. Над входом в собор находятся Христос, Иоанн Креститель и одиннадцать апостолов. Колоннады Бернини словно обнимают каждого, кто приходит сюда. Но если внимательно посмотреть вокруг, окажется, что Богородицы действительно нет. Это трудно объяснить. Ведь именно к Деве Марии на протяжении веков обращались миллионы паломников, приходивших в Ватикан. Папа не стал долго размышлять над ответом. Он произнёс всего одну фразу: — Значит, площадь ещё не закончена. Наверное, тогда никто не придал этим словам особого значения. Разговор закончился, аудиенция продолжилась, а жизнь пошла своим чередом. Но Иоанн Павел II не забыл этот вопрос. Спустя год произойдёт событие, которое заставит его вновь вспомнить тот короткий разговор. И тогда идея, казавшаяся лишь красивой мыслью, превратится в решение. Иногда история начинается не с великих событий, а всего с одного вопроса, заданного в нужное время. Обещание, которое нужно было исполнить 13 мая 1981 года разделило жизнь Иоанна Павла II на «до» и «после». После сложнейшей операции и долгих недель в больнице папа всё чаще возвращался мыслями к тому дню на площади Святого Петра. Он был убеждён: выжить ему помогла не случайность. Покушение произошло 13 мая — в день первого явления Девы Марии в Фатиме . Для Иоанна Павла II это совпадение не было случайным. Позже он не раз говорил, что именно Божья Матерь сохранила ему жизнь. Впоследствии папа произнесёт ставшие знаменитыми слова: «Одна рука стреляла, другая направляла пулю». И тогда в его памяти неожиданно всплыл разговор годичной давности. Тот самый молодой человек. Тот самый простой вопрос. И тот самый ответ: — Значит, площадь ещё не закончена. Теперь эти слова звучали совсем иначе. Если раньше это была лишь интересная мысль, то теперь она превратилась в обещание, которое папа хотел исполнить. Он решил, что площадь Святого Петра должна получить образ Богородицы — не просто как украшение, а как знак благодарности за спасённую жизнь. Но сделать это оказалось совсем не просто. Площадь, созданная Джан Лоренцо Бернини ещё в XVII веке, считалась завершённым архитектурным произведением. На протяжении почти четырёх столетий никто не решался изменить её облик. Возникал непростой вопрос: Где найти место для нового образа, не нарушив замысел великого архитектора? Оставалось сделать самое трудное — найти место для Богородицы там, где, казалось, свободного места уже не существовало. Решение оказалось настолько простым, что сегодня, глядя на площадь, кажется, будто иначе и быть не могло. Но для этого одному окну Апостольского дворца предстояло исчезнуть навсегда. Окно, которое перестало быть окном Желание Иоанна Павла II было совершенно понятным. Но как воплотить его в жизнь? Площадь Святого Петра — это не просто площадь. Это одно из величайших архитектурных произведений мира, созданное Джан Лоренцо Бернини ещё в XVII веке. На протяжении почти четырёх столетий её облик оставался практически неизменным. Добавить новую статую? Невозможно. Поставить часовню? Это разрушило бы гармонию пространства. Закрепить икону на колоннаде? Она выглядела бы чужеродно. Казалось, у этой задачи нет решения. И тогда архитектор Хавьер Котело предложил идею, которая оказалась одновременно смелой и удивительно деликатной. Он не стал искать место на площади. Он предложил посмотреть над площадью. На фасаде Апостольского дворца, откуда папы каждое воскресенье обращаются к верующим с молитвой «Ангел Господень», находился обычный оконный проём. Таких окон здесь много, и одно из них ничем не выделялось. Именно его архитектор предложил превратить в мозаику. Это решение оказалось гениальным. Ничего нового строить не пришлось. Архитектура Бернини осталась нетронутой. Не изменились ни колоннады, ни фасад собора, ни сама площадь. Исчезло лишь одно окно. А на его месте появился образ, которого здесь не хватало почти четыреста лет. Сегодня большинство людей даже не догадывается, что перед ними не часть первоначального проекта Апостольского дворца. Кажется, будто мозаика была здесь всегда. Но если бы вы оказались на площади Святого Петра весной 1981 года, то увидели бы на её месте самое обычное окно. Иногда самые большие перемены становятся почти незаметными. Именно поэтому они так гармонично вписываются в историю. Когда будете на площади Святого Петра, остановитесь на минуту и поднимите взгляд к фасаду Апостольского дворца. Попробуйте представить, что ещё в 1981 году на месте этой мозаики было окно. Иногда одна маленькая деталь помогает увидеть историю целой площади. Почему именно Mater Ecclesiae? Когда место для будущей мозаики было найдено, оставалось решить самый важный вопрос. Какой образ Богородицы должен появиться над площадью Святого Петра? В мире существуют тысячи почитаемых икон Девы Марии. Фатимская Богоматерь, перед которой особенно преклонялся Иоанн Павел II. Лоретская Богоматерь. Ченстоховская Божья Матерь — одна из самых дорогих святынь для самого папы, выросшего в Польше. Но выбор пал совсем на другой образ. И это решение тоже не было случайным. За основу взяли древнюю фреску Богородицы с Младенцем, которая ещё много веков назад находилась в первой базилике Святого Петра. После строительства нового собора её бережно перенесли в современную базилику, где она находится и сегодня. В 1964 году, во время Второго Ватиканского собора, папа Павел VI провозгласил Деву Марию Mater Ecclesiae — Матерью Церкви. С этого момента древний образ приобрёл особое значение для всей Католической Церкви. Именно поэтому Иоанн Павел II решил, что над площадью Святого Петра должна появиться не просто ещё одна икона Богородицы. Она должна была стать образом Матери всей Церкви — той, которая словно встречает каждого, кто приходит в сердце католического мира. Так древняя святыня получила новую жизнь. С тех пор Дева Мария словно смотрит на площадь сверху, встречая каждого, кто входит в объятия колоннады Бернини. И если посмотреть внимательно, можно заметить, что под мозаикой находится герб Иоанна Павла II и его девиз — Totus Tuus («Весь Твой»). Эти слова были посвящены Деве Марии и сопровождали папу на протяжении всей его жизни. Так мозаика стала не только благодарностью за спасение, но и исповеданием веры человека, который считал свою жизнь полностью вверенной Богородице. День, когда площадь стала другой 8 декабря 1981 года, в праздник Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии, на площади Святого Петра произошло событие, которое многие тогда даже не заметили. На фасаде Апостольского дворца торжественно открыли новую мозаику. Она не изменила очертания площади. Не появились новые памятники. Не исчезли колонны Бернини. Не изменился собор. Изменилось лишь одно небольшое пространство на стене дворца. Но именно этой детали не хватало почти четыре столетия. С того дня Богородица Mater Ecclesiae словно встречает всех, кто приходит на площадь Святого Петра: паломников, туристов, верующих и тех, кто оказался здесь впервые. Для одних это просто красивая мозаика. Для других — знак благодарности Иоанна Павла II за чудесное спасение. А кто-то видит в ней напоминание о том, что даже самая великая история может начаться с одного вопроса и завершиться делом, которое переживёт своего создателя. И, пожалуй, в этом заключается главное чудо этой мозаики. Она не привлекает к себе внимание. Она не поражает размерами. Она не считается шедевром, ради которого приезжают в Рим. Но именно поэтому её так легко пропустить. А ведь за этим небольшим образом скрывается история, в которой переплелись вера, благодарность, архитектура и судьба одного человека. Так завершилась ещё одна, почти незаметная глава в истории площади Святого Петра. И если не знать этой истории, можно десятки раз пройти мимо мозаики, так и не догадавшись, почему она появилась именно здесь. Мозаика, которую многие не замечают Если вы сегодня окажетесь на площади Святого Петра, попробуйте сделать одну простую вещь. Не спешите фотографировать собор. Не поднимайте сразу взгляд к куполу Микеланджело. Сначала посмотрите на Апостольский дворец. Высоко на его фасаде вы увидите небольшую мозаику Богородицы с Младенцем. Большинство людей проходит мимо неё, даже не подозревая, что этот образ появился здесь лишь в конце XX века. Для одних это всего лишь ещё одна деталь архитектуры. Для других — знак благодарности Иоанна Павла II за спасённую жизнь. Но есть ещё один смысл, который легко почувствовать, оказавшись на площади. Каждый день сюда приходят тысячи людей. Кто-то приезжает как паломник, кто-то как турист, кто-то просто из любопытства. И всех их первой встречает не только величественный собор Святого Петра, но и тихий образ Mater Ecclesiae — Матери Церкви. Он не требует внимания. Не поражает своими размерами. Не стремится затмить архитектуру площади. Он просто находится здесь. Наверное, именно поэтому большинство людей замечает его не сразу. Но когда знаешь историю его появления, начинаешь понимать, что эта мозаика — не просто украшение фасада. Это память о благодарности, которая однажды стала частью истории Ватикана. Теперь, проходя по площади Святого Петра, вы уже знаете историю небольшого образа, мимо которого ежедневно проходят тысячи людей. И, возможно, именно такие незаметные детали делают знакомство с Римом по-настоящему глубоким. Рим редко раскрывает свои тайны с первого взгляда. Но стоит узнать историю одной небольшой мозаики, и понимаешь: великие открытия начинаются не с самых больших памятников, а с желания однажды остановиться и посмотреть внимательнее. Предыдущая статья Следующая статья Хотите увидеть эти места своими глазами? Приглашаю вас на авторские экскурсии по Риму, где я рассказываю не только известные факты, но и истории, которые редко встретишь в путеводителях. → Выбрать экскурсию Хотите узнать больше о Риме? → Статьи о Ватикане → Барокко → Античный Рим → Grand Tour Контакты → Почему выбирают мои экскурсии → Экскурсии →Статьи → Полезная информация → Обо мне

История Gamarelli — старинного римского ателье, где больше двух веков шьют одежду для Пап, кардиналов и священников. Узнайте тайны мастерской. За дверью Gamarelli: ателье, которому доверяют папы История одной римской семьи, которая уже больше двух веков знает, как должен выглядеть человек, только что ставший Папой Есть в Риме магазины, куда заходишь просто из любопытства, а выходишь уже с ощущением, что заглянул в совершенно другой мир. На тихой улице Санта-Кьяра, за несколько шагов от Пантеона, стоит небольшая лавка с деревянной витриной. Никаких огромных вывесок, никакой показной роскоши. За стеклом — чёрные и красные одежды, шёлк, вышивка, маленькие шапочки и странные для обычного магазина вещи. Называется она Gammarelli . И если вы впервые проходите мимо, вряд ли догадаетесь, что за этой скромной дверью скрывается одна из самых удивительных историй Рима. Потому что уже более двухсот лет здесь шьют одежду для католического духовенства. А иногда — для человека, который ещё несколько часов назад был кардиналом, а теперь становится Папой. Всё началось в 1798 году История семьи начинается в 1798 году, во времена понтификата Пия VI. Джованни Антонио Гаммарелли стал работать портным для римского духовенства, и постепенно маленькое семейное дело превратилось в мастерскую, имя которой стало известно далеко за пределами Рима. Шло время, менялись папы, менялась сама Италия, исчезло Папское государство, Рим стал столицей объединённой страны. А Гаммарелли остались. Одно поколение передавало дело следующему. Сегодня мастерской управляет уже шестое поколение семьи . И, что особенно интересно, традиция здесь действительно остаётся семейной: вместе с Алессией Гаммарелли работают её двоюродные братья Массимилиано и Лоренцо. Алессия стала первой женщиной во главе семейного предприятия. Но самое интересное произошло ещё в XIX веке. В 1874 году Аннибале Гаммарелли перевёл мастерскую на Виа-ди-Санта-Кьяра, 34 — туда, где она находится и сегодня, во дворце Папской церковной академии. Адрес менялся меньше, чем история вокруг него . Мимо этих дверей прошли короли и диктаторы, две мировые войны, фашистская Италия, рождение Республики, десятки кардиналов и пап. А внутри всё это время продолжали кроить ткань, делать петли и пришивать пуговицы. Не просто портные: здесь помнят своих клиентов Гаммарелли шьют одежду для священников, епископов и кардиналов, но особое место в истории мастерской занимают Папы. И это чувствуется даже в интерьере. На стенах ателье висят портреты Пап, для которых здесь когда-то шили одежду. Это уже не просто фотографии знаменитых людей. За каждым портретом — конкретная история, конкретный заказ и человек, которому однажды здесь снимали мерки. Заходишь в небольшую семейную мастерскую, а перед тобой словно проходит история папства последних десятилетий. Здесь шьют сутаны, литургические облачения, головные уборы, пояса, плащи, обувь и множество других деталей церковного гардероба. Причём работа эта совсем не похожа на обычное массовое производство. Большая часть изделий делается вручную, а ткани выбираются с особой тщательностью. Сама семья рассказывает, что около 90 процентов используемых для церковных облачений тканей производятся в Италии. Даже обычная на вид сутана требует немало работы. У неё может быть больше тридцати пуговиц и петель — не те несколько застёжек, которые мы привыкли видеть на обычном пиджаке. И вот здесь становится понятно, почему эта маленькая мастерская пережила столько лет. Гаммарелли продают не просто одежду. Они продают ремесло, которое невозможно поставить на конвейер . Самая загадочная одежда в Риме Но настоящая интрига начинается тогда, когда приближается конклав. На протяжении многих десятилетий у Gammarelli существовала особая традиция. Перед избранием нового Папы в мастерской готовили три белые сутаны — маленького, среднего и большого размера. Никто не знал, кто именно выйдет на балкон собора Святого Петра после белого дыма. И поэтому нужно было подготовиться ко всему. Три размера — и один из них должен был подойти человеку, имя которого в этот момент ещё не было известно миру. Эти одежды отправлялись в Ватикан и ждали своего часа. Именно поэтому у Gammarelli появилось знаменитое прозвище — «портные Пап» . Есть даже замечательная история о том, как однажды одежда оказалась не совсем подходящей новоизбранному понтифику. Иоанну XXIII сутана пришлась тесноватой, на что он, по воспоминаниям, пошутил о первых «оковах» папства. А что произошло на последнем конклаве? В 2025 году, перед избранием нового Папы, произошло то, чего от Gammarelli никто не ожидал. На этот раз Ватикан не заказал мастерской традиционные три новые белые сутаны — маленькую, среднюю и большую. Но это не означало, что с Gammarelli решили порвать старую связь. Причина оказалась гораздо прозаичнее: в Ватикане уже хранились сутаны, подготовленные для предыдущих конклавов. Лоренцо Гаммарелли рассказывал журналистам, что Ватикан сообщил семье: всё необходимое уже подготовлено. Ведь на каждом конклаве мастерская шила три размера, а использовать удавалось только один. Остальные оставались в запасе. Поэтому в 2025 году решили не создавать новые вещи, а воспользоваться тем, что уже было сшито раньше. И всё же в этой истории есть что-то символичное. Одежда, приготовленная когда-то для неизвестного будущего Папы, спустя годы снова оказалась нужна именно в тот момент, когда белый дым поднялся над Сикстинской капеллой. Так традиция не исчезла — она просто на этот раз оказалась бережнее к тому, что уже было создано. Некоторые журналисты увидели в этом продолжение духа Папы Франциска, который уделял большое внимание простоте, экономии и отказу от лишнего, хотя Ватикан официально не объяснял своё решение именно так. А затем: 8 мая 2025 года на балконе собора Святого Петра появился новый Папа — Лев XIV . И за его белой одеждой стояла уже не новая история, сшитая специально к этому конклаву, а одна из вещей, которые Ватикан бережно хранил после прежних выборов. За два с лишним века здесь успели понять одну простую вещь: мода меняется, папы меняются, а портному нужно просто хорошо делать свою работу. И всё же связь Gammarelli с папским гардеробом никуда не исчезла. В 2025 году ANSA сообщала, что мастерская продолжает поставлять белые сутаны для Папы и обслуживать кардиналов. О них писала и римская пресса Для Рима Gammarelli давно стала почти маленькой городской легендой. О мастерской писала и La Repubblica. В 2013 году, накануне конклава, газета рассказала о трёх белых сутанах разных размеров, которые готовились для будущего Папы, и о многолетней связи Gammarelli с папским гардеробом. Читать статью La Repubblica от 13 февраля 2013 года А в 2016 году газета посвятила отдельный материал смерти Аннибале Гаммарелли — представителю пятого поколения семьи, продолжавшему дело исторической римской мастерской. Читать статью La Repubblica от 13 июля 2016 года И мне нравится здесь не столько сама известность, сколько другое. Несмотря на внимание журналистов со всего мира, внутри Gammarelli по-прежнему стараются сохранять почти домашнюю атмосферу маленькой семейной мастерской. Здесь умеют хранить тайны У этого бизнеса есть ещё одна очень важная особенность — дискретность. В Gammarelli не принято обсуждать клиентов, особенно если речь идёт о Папе. Когда журналисты пытаются узнать подробности, ответы обычно очень короткие. И это понятно. Портной, который знает размеры Папы, должен уметь хранить не только мерную ленту, но и язык за зубами. В 2013 году, когда журналисты пытались выяснить, кому именно достанется подготовленная одежда, представители мастерской практически ничего не раскрывали. «Из соображений конфиденциальности мы не можем говорить о Папе» — именно такой принцип тогда звучал из магазина. И, пожалуй, именно эта сдержанность делает историю ещё интереснее. А потом мы заходим туда как обычные туристы И вот тут начинается моя любимая часть этой истории. Потому что в ателье Gammarelli можно войти. Можно рассмотреть деревянные шкафы, старые фотографии Пап, ткани, головные уборы, церковные облачения, увидеть настоящую работу мастерской. И, конечно, можно что-нибудь купить. Например, знаменитые носки Gammarelli. Они совершенно обычного на первый взгляд размера, но цвета у них здесь совсем не случайные: белые — для Папы, красные — для кардиналов, фиолетовые — для епископов, чёрные — для священников. И вот поэтому на наших экскурсиях я люблю иногда приводить сюда туристов не просто «посмотреть на знаменитый магазин». Мы заходим выбрать небольшой римский подарок для мужчины. Папские носки — подарок совершенно неожиданный, забавный и при этом действительно пригодный для жизни. Можно привезти их мужу, папе, брату, сыну или другу и сказать: «Это не просто носки. Их можно купить там, где уже больше двух веков одевают Пап, кардиналов и священнослужителей ». И, согласитесь, после такой истории даже самая обычная пара носков превращается в маленький сувенир с настоящей римской легендой . А за деревянной дверью на Виа-Санта-Кьяра всё продолжается по-прежнему: шестое поколение семьи Гаммарелли работает с тканью, иглой и ножницами — и бережно хранит дело, которому уже больше двух столетий. Пожалуй, именно поэтому эта маленькая лавка рядом с Пантеоном — не просто магазин. Это один из тех уголков Рима, где история всё ещё работает руками. Благодарность моей гостье Эта статья родилась прямо во время экскурсии. 7 сентября 2026 года мы с Анной проходили по Риму в рамках моего маршрута «Первое прикосновение к Риму » и заглянули в старинное ателье Gammarelli. Именно тогда у меня появилась мысль обязательно рассказать его историю в «Библиотеке Рима». Я от всей души благодарю Анну за доверие и за то, что она разрешила разместить свои фотографии на моём сайте и в этой статье. Gammarelli входит в маршрут «Первое прикосновение к Риму», поэтому в будние дни мы можем не просто пройти мимо, а зайти внутрь этой удивительной семейной мастерской, рассмотреть её старые интерьеры, портреты Пап и почувствовать ту самую атмосферу места, где уже более двух веков шьют одежду для духовенства. В субботу и воскресенье ателье закрыто, и тогда мы лишь проходим мимо — но теперь вы уже будете знать, какая история скрывается за его дверью. И кто знает, может быть, однажды мы с вами тоже будем гулять по Риму. Я сделаю несколько фотографий, а потом мне захочется рассказать в «Библиотеке Рима» об одном из тех удивительных мест, мимо которых мы прошли вместе. И, если вы разрешите, ваши фотографии станут частью этой истории и останутся на моём сайте — как маленькое воспоминание о нашей встрече в Вечном городе. Ведь иногда именно одна прогулка, один человек и одна случайная фотография становятся началом истории, которой хочется поделиться. Предыдущая статья Следующая статья Хотите увидеть эти места своими глазами? Приглашаю вас на авторские экскурсии по Риму, где я рассказываю не только известные факты, но и истории, которые редко встретишь в путеводителях. → Выбрать экскурсию Главная → Экскурсии → Статьи → Полезная информация → Контакты

История Игнатия Лойолы — основателя ордена иезуитов. Узнайте, как солдат стал святым и почему его скульптура находится в соборе Святого Петра в Ватикане. От солдата до святого. История Игнатия Лойолы в соборе Святого Петра Если войти в собор Святого Петра и поднять взгляд к огромным нишам под куполом, можно заметить необычную скульптуру. Святой спокойно держит в одной руке раскрытую книгу, а другой словно благословляет мир. Но стоит посмотреть немного ниже — и открывается неожиданная деталь. У его ног лежит поверженный дьявол. Почему основатель ордена иезуитов изображён именно так? И почему эта статуя заняла место среди самых почитаемых святых Католической церкви? Чтобы понять это, сначала нужно познакомиться с человеком, которого когда-то звали вовсе не святым, а бесстрашным испанским офицером. Солдат, который вовсе не собирался становиться святым Многие уверены, что святые с детства были людьми особенными. Будто они никогда не ошибались, не мечтали о славе и не искали земного успеха. Но история Игнатия Лойолы начинается совсем иначе. Он родился в семье испанских дворян и с юности мечтал вовсе не о монастыре. Его миром были шпаги, рыцарские турниры, военная служба и желание прославиться на поле боя. Молодой Игнатий любил красивую одежду, был честолюбивым, вспыльчивым и мечтал о подвигах, которые принесут ему известность. И судьба действительно дала ему такой шанс. Во время обороны крепости Памплона французское пушечное ядро раздробило ему ногу . Для любого солдата это означало конец прежней жизни. Игнатий ещё не знал, что именно этот выстрел навсегда изменит его судьбу. Долгие месяцы он был прикован к постели. От скуки попросил принести книги о рыцарях, но в доме их не оказалось. Вместо них ему дали две совсем другие книги — о жизни Христа и святых. Тогда он ещё не подозревал, что именно с этой случайной замены книг начнётся история человека, чья статуя спустя столетие займёт одно из самых почётных мест в соборе Святого Петра. Два меча, между которыми пришлось выбирать Во время долгого выздоровления Игнатий заметил одну странную вещь. Когда он представлял себе, что снова станет знаменитым воином, заслужит почести и будет жить при дворе, сначала ему становилось радостно. Но очень быстро это чувство исчезало, оставляя внутри пустоту. Совсем иначе было после чтения Евангелия и историй о святых. Эти мысли не вызывали такого яркого восторга, зато после них в душе надолго оставались спокойствие и удивительное чувство внутреннего света. Игнатий начал внимательно наблюдать за собой. Сегодня это кажется привычным, но для XVI века такой взгляд внутрь себя был почти революцией. Он словно открыл, что сердце тоже умеет разговаривать. Только его нужно научиться слушать. Постепенно он понял, что перед ним стоят два пути. Один обещал славу, богатство и признание людей. Другой был гораздо труднее, но именно он приносил настоящий мир. В какой-то момент выбор стал очевиден. Бывший офицер снимает рыцарские одежды, оставляет прежнюю жизнь и отправляется в монастырь Монсеррат. Перед образом Богородицы он проводит всю ночь в молитве, а на рассвете оставляет у алтаря свой меч — символ той жизни, к которой уже никогда не вернётся. Так закончилась история солдата. И именно в этот момент началась история человека, имя которого спустя столетия окажется высеченным среди самых почитаемых святых в соборе Святого Петра. Орден, который изменил мир Игнатий Лойола никогда не мечтал стать основателем нового ордена. Сначала он просто хотел понять, как жить дальше. После нескольких лет учёбы и странствий вокруг него постепенно начали собираться люди, которых вдохновляли его идеи. Среди них были студенты, богословы, бывшие военные. Они были очень разными, но всех объединяло одно желание — не закрываться за монастырскими стенами, а быть там, где они действительно нужны. Так постепенно родилась небольшая группа единомышленников. В 1540 году папа Павел III официально утвердил новое братство. Оно получило название Общество Иисуса . Позже весь мир станет называть его проще — орденом иезуитов. Игнатий предложил для своего времени необычную идею. Его последователи должны были не уходить от мира, а жить среди людей: открывать школы и университеты, заниматься наукой, отправляться в самые далёкие уголки планеты, становиться советниками правителей, защищать веру не только проповедью, но и знаниями. Всего за несколько десятилетий иезуиты появились почти по всей Европе, добрались до Индии, Японии, Китая и Южной Америки. Их школы считались одними из лучших, а их влияние оказалось настолько огромным, что о них спорили, ими восхищались и их боялись. И трудно поверить, что всё это началось с человека, который однажды оказался прикован к постели после случайного пушечного выстрела. Почему Игнатий Лойола оказался в соборе Святого Петра? Если внимательно посмотреть на внутреннее пространство собора Святого Петра, можно заметить интересную особенность. Здесь почти нет случайных скульптур. Каждая из них появилась не просто потому, что изображает известного святого. Для этого места выбирали людей, чья жизнь действительно изменила историю Церкви. Статуя Игнатия Лойолы находится на одном уровне с фигурами других великих основателей монашеских орденов. Это словно молчаливый разговор людей, которые в разные эпохи меняли мир каждый своим путём. Одни проповедовали бедность. Другие посвящали жизнь милосердию. Третьи уходили в пустыню или монастыри. Игнатий предложил совсем другой путь. Он считал, что вера должна жить не только в храме. Она должна быть рядом с человеком в школе, университете, больнице, научной библиотеке, во время путешествий и даже при дворе правителей. Именно поэтому иезуиты открывали колледжи, обучали детей, становились миссионерами, учёными, астрономами, архитекторами, картографами и исследователями. Для Игнатия служить Богу означало служить людям там, где ты нужен больше всего. Наверное, поэтому его фигура так естественно смотрится именно здесь — в главном храме католического мира. Она напоминает не только о человеке, который основал орден, но и о человеке, сумевшем изменить представление о том, каким вообще может быть служение. Скульптура, в которой нет ни одной случайной детали На первый взгляд кажется, что перед нами просто ещё одна величественная фигура святого. Но стоит остановиться хотя бы на минуту — и мрамор начинает рассказывать свою историю. Игнатий Лойола изображён в момент спокойной, уверенной победы. Он не сражается и не совершает чуда. Всё уже произошло. В одной руке святой держит раскрытую книгу. Это не просто Евангелие . Она напоминает о духовных правилах, которые Игнатий оставил своим последователям, и о девизе ордена иезуитов: «К большей славе Божией» (Ad Maiorem Dei Gloriam). Для Игнатия это были не просто красивые слова, а смысл всей его жизни. Но самая важная деталь находится внизу. У ног святого лежит поверженный дьявол . Большинство посетителей собора даже не замечает его, потому что взгляд сразу поднимается к лицу Игнатия. А ведь именно здесь скульптор спрятал главный смысл всей композиции. Игнатий побеждает зло не мечом и не силой. Его оружием становятся вера, знания, внутренняя дисциплина и умение оставаться верным своему выбору. Именно поэтому в его руках книга, а не меч. Когда-то он был офицером и мечтал о военной славе. Теперь же мрамор словно напоминает нам: самая трудная победа — не над другим человеком, а над самим собой. И если ещё раз посмотреть на эту скульптуру, становится понятно, что перед нами не просто портрет святого. Это история целой жизни, рассказанная без единого слова. Скульптор, который умел говорить с мрамором Если имя Камилло Рускони кажется вам незнакомым, не спешите думать, что перед вами второстепенный мастер. Достаточно зайти в Латеранскую базилику, чтобы увидеть сразу несколько его работ. Именно Рускони создал величественные статуи апостолов, которые сегодня украшают главный храм Рима — базилику Сан-Джованни-ин-Латерано. Его работы невозможно спутать с другими. В них нет стремительных жестов и театральных эффектов. Скульптор словно старался показать не движение тела, а силу человеческого духа. Именно поэтому Игнатий Лойола получился таким спокойным. Перед нами не человек, который только что одержал победу, а человек, давно победивший самого себя. Камилло Рускони оставил в Риме немало прекрасных произведений, и каждое из них заслуживает отдельного рассказа. Поэтому мы обязательно ещё вернёмся к этому удивительному мастеру и вместе откроем другие его работы, которые каждый день проходят мимо тысячи людей. Следите за новыми статьями «Библиотеки Рима». Впереди нас ждёт ещё немало встреч с Камилло Рускони и другими мастерами, которые сумели превратить холодный мрамор в живую историю. Почему эти святые стоят именно здесь? Остановитесь на минуту и посмотрите вокруг. Большинство посетителей любуется грандиозным куполом, бронзовым балдахином Бернини или великолепием главного алтаря. Но редко кто замечает, что по обе стороны центрального нефа стоят огромные фигуры святых. Они появились здесь не случайно. Перед нами — люди, которые в разные эпохи изменили историю Католической церкви. Каждый из них основал монашеский орден или духовное движение, оказавшее огромное влияние на миллионы людей. Франциск Ассизский, Доминик, Игнатий Лойола , Тереза Авильская и другие... Они словно продолжают встречать каждого, кто входит в главный храм католического мира. Это очень красивая мысль. Прежде чем паломник подойдёт к могиле апостола Петра, его словно приветствуют те, кто посвятил свою жизнь служению Богу и людям. Они не произносят ни слова. Но сам собор напоминает: историю Церкви создавали не только папы, императоры и архитекторы. Её создавали люди, которые однажды решились изменить собственную жизнь. Именно поэтому, оказавшись в соборе Святого Петра, стоит иногда не спешить вперёд, а поднять взгляд чуть выше. Тогда мрамор перестаёт быть просто украшением. Он начинает рассказывать истории людей, благодаря которым этот храм стал не только архитектурным шедевром, но и живой летописью христианства. Предыдущая статья Следующая статья Хотите увидеть эти места своими глазами? Приглашаю вас на авторские экскурсии по Риму, где я рассказываю не только известные факты, но и истории, которые редко встретишь в путеводителях. → Выбрать экскурсию Хотите узнать больше о Риме? → Статьи о Ватикане → Барокко → Античный Рим → Grand Tour Контакты → Почему выбирают мои экскурсии → Экскурсии →Статьи → Полезная информация → Обо мне

Церковь Святого Игнатия Лойолы в Риме хранит истории Луиджи Гонзага, Джованни Берхманса, Роберто Беллармино и папы Григория XV. Узнайте, что связывает этих людей и какие истории скрывают их погребальные памятники. Четыре судьбы в церкви Святого Игнатия. Люди, которые изменили историю иезуитов От юношей, которые искали свой путь, до папы Римского: что можно узнать об Обществе Иисуса, если смотреть не на стены, а на людей Есть в Риме церкви, куда приходят смотреть на искусство. А в некоторых церквях хочется сначала посмотреть на лица. Потому что за мрамором, золотом и великолепными алтарями здесь стоят человеческие истории. Иногда такие короткие, что трудно поверить: как можно успеть сделать столько, если тебе всего 23 года? И, пожалуй, именно с этого вопроса стоит посмотреть на церковь Святого Игнатия совсем другими глазами. Здесь похоронены люди, которые прожили очень разные жизни. Но между ними есть одна удивительная связь: Общество Иисуса — орден, который с самого начала решил, что служить Богу можно не только в тишине монастыря. Можно учиться. Можно преподавать. Можно заниматься наукой. Можно отправляться на другой конец света. Можно помогать больным. Можно говорить с молодыми людьми на языке образования и знания. И можно посвятить этому всю свою жизнь. Иногда — очень короткую. Он мог получить всё — но выбрал совсем другую жизнь Луиджи Гонзага родился в 1568 году в семье маркизов Кастильоне. Он был старшим сыном и наследником. Его детство проходило среди дворцов, знатных семей и придворной жизни. Его готовили к будущему, которое для человека того времени казалось почти идеальным: титул, богатство, положение, власть. Но Луиджи с самого детства чувствовал, что хочет другого. Уже в семь лет он начал особенно серьёзно относиться к молитве. А в девять его отправили во Флоренцию — учиться при одном из самых блестящих дворов Европы. Там он увидел мир, который должен был стать его будущим: роскошь, придворные церемонии, власть, интриги. И чем лучше он узнавал эту жизнь, тем сильнее понимал: он не хочет в ней оставаться. В 17 лет Луиджи принял решение, которое изменило всю его судьбу. Он отказался от наследства и от права унаследовать положение своей семьи и выбрал Общество Иисуса. Для его отца это было почти немыслимо. Он долго не соглашался отпустить сына и даже пытался показать ему ещё больше блеска придворной жизни — словно надеялся, что Луиджи передумает. Но решение молодого человека оказалось сильнее. В ноябре 1585 года он окончательно отказался от наследства и отправился в Рим, чтобы начать жизнь иезуита. В Риме Луиджи учился, молился и помогал другим. А потом наступил 1591 год. В городе свирепствовали голод и чума, и Луиджи начал ходить по улицам, просить милостыню для больных, приносить их в больницу, мыть, кормить и помогать подготовиться к исповеди и причастию. Он прекрасно понимал, чем рискует. Но однажды, ухаживая за больным, заразился сам. И теперь становится понятнее, почему эта история так сильно звучит именно здесь, в церкви Святого Игнатия. Луиджи умер в Риме в 1591 году. Ему было 23 года. Сначала Луиджи был похоронен не здесь. После смерти в 1591 году его похоронили в римской церкви Сантиссима-Аннунциата при Коллегии иезуитов. Позднее, когда его почитание стало расти, останки перенесли в церковь Сант'Иньяцио. Перенос состоялся в 1699 году, когда для него был создан новый алтарь. И вот тогда появляется тот великолепный саркофаг-урна из лазурита, который мы сегодня видим под алтарём. В нём находятся именно останки святого — то есть это не декоративный пустой саркофаг, а настоящая погребальная урна. Но если подойти ближе, оказывается, что даже у самой урны есть своя история. Обратите внимание на двух маленьких ангелов по её сторонам. Один из них сидит рядом с короной, лежащей у его ног. Это не случайная деталь: корона напоминает о знатном происхождении Луиджи и о титуле, от которого он отказался, выбрав жизнь иезуита. Второй ангел держит в руке венок из цветов, а ногой отталкивает глобус из того же лазурита. В нём художник словно оставил ещё один знак отказа Луиджи от земной славы и мирских благ. И посмотрите, как необычно всё это выглядит: драгоценный голубой камень, серебряный рельеф, золото — и рядом маленькие фигурки, которые рассказывают о человеке, отказавшемся от богатства и титула. Здесь барочная роскошь не просто украшает гробницу — она сама становится частью рассказа о его выборе. Но история Луиджи в Риме не закончилась у этого алтаря. Город сохранил ещё один совершенно неожиданный след его короткой жизни. И обнаружила я его не в церкви, а просто гуляя по одной из римских улиц… След Алоизия на обычной римской улице Однажды, просто гуляя по Риму, я увидела небольшую мраморную табличку. На ней написано: LUIGI GONZAGA della Compagnia di Gesù А дальше — почти будничная подробность, от которой история вдруг становится живой: в ноябре 1585 года Луиджи Гонзага был гостем во дворце своего кузена, кардинала Сципионе Гонзага. То есть мы можем не просто смотреть на его гробницу. Мы можем увидеть стену дома, где этот молодой человек когда-то действительно находился. И вот в этот момент святой перестаёт быть далёкой фигурой из учебника. Он становится молодым человеком, который когда-то приехал в Рим, ходил по этим улицам, учился, сомневался, принимал решения. И, возможно, именно поэтому история иезуитов так хорошо начинается с него. Потому что иезуиты очень рано поняли силу молодости. А если изменить человека через образование? Игнатий Лойола и его первые товарищи основали Общество Иисуса в XVI веке. Очень быстро образование стало одним из главных направлений деятельности иезуитов. В 1551 году Игнатий основал в Риме Римскую коллегию — учебное заведение, которое впоследствии стало одним из важнейших центров иезуитского образования. Здесь учили не только богословию. Ученики изучали языки, философию, литературу, науки — всё то, что, по замыслу основателей ордена, должно было формировать человека и его способность мыслить. Иезуиты не просто учили человека знать больше. Они верили, что через образование можно изменить самого человека. Развивать его ум, характер, ответственность, способность служить другим — и таким образом приближать его к Богу. И, пожалуй, именно здесь становится понятнее, почему Общество Иисуса оказало такое огромное влияние на Европу. Его история — это не только история монахов и церквей. Это история людей, которые создали школы, университеты и целую систему образования, а вместе с ней — новый способ разговаривать с молодым поколением. Об этом Риме и людях, которые стояли у истоков Общества Иисуса, я рассказываю на экскурсии «Иезуиты в Риме: власть, вера и искусство» . Мы будем искать следы иезуитов не в одном месте: заглянем в их церкви, увидим произведения искусства, созданные для их духовного мира, и поговорим о людях, которые посвятили этому движению всю свою жизнь. Он прочитал историю Алоизия (Луиджи Гонзага) — и выбрал тот же путь Есть в этой истории одна удивительная деталь. Луиджи Гонзага был не единственным молодым человеком, которого привлекла жизнь Общества Иисуса. Его собственный пример стал вдохновением для других — и среди них оказался юноша, который однажды прочитал его биографию и почувствовал, что нашёл ответ на собственные вопросы. Это был Иоанн Берхманс — молодой фламандец из небогатой семьи. Он не принадлежал к знатному роду и не имел перед собой того блестящего будущего, от которого когда-то отказался Луиджи. Но история святого тронула его настолько, что он решил последовать тем же путём и вступить в Общество Иисуса. В Рим он приехал совсем молодым. Здесь он учился в Римской коллегии, жил при иезуитской общине и постепенно становился именно тем человеком, каким мечтали видеть своих учеников первые иезуиты: образованным, дисциплинированным, внимательным к другим и способным видеть в служении не обязанность, а смысл жизни. Он умер в Риме в 1621 году, когда ему было всего 22 года. И вот здесь история двух молодых людей словно соединяется. Луиджи Гонзага ушёл из жизни в 23 года. Иоанн Берхманс — в 22. Оба прожили совсем короткую жизнь, но в памяти Общества Иисуса остались именно потому, что успели сделать главное — выбрать, каким человеком хотят быть. И если поднять глаза на алтарь Луиджи Гонзага, эта история продолжается уже в мраморе. Милосердие и смирение — две дороги к Богу Над местом, где покоится Джованни Берхманс, мы видим горельеф «Благовещение»: Мария принимает весть ангела, и в этом мгновении вся сцена словно наполнена тишиной перед великим событием. Рядом с ней — ангел, несущий эту весть, а вокруг — движение облаков и маленьких ангелов. Вся композиция построена так, чтобы взгляд постепенно поднимался от земного мира к небесному. Но стоит отвести глаза от центра — и по обеим сторонам горельефа открывается ещё один рассказ. Здесь стоят две большие аллегорические фигуры — Милосердие и Смирение . И мне кажется, что рядом с историей Джованни они приобретают особый смысл. Милосердие — это любовь, которая не замыкается в себе. Она обращена к другому человеку, готова заботиться, отдавать, помогать. А рядом — Смирение. И здесь особенно интересна деталь, которую легко пропустить, если смотреть на капеллу целиком. У ног фигуры находится змея — образ того, что должно быть побеждено человеком: гордости, искушения, греха. В христианской символике змея часто выступает как образ зла и искушения, поэтому её присутствие у ног аллегорической фигуры подчёркивает победу над ним. И тогда эти две фигуры начинают звучать совершенно иначе. Что осталось от человека, который прожил всего 22 года? Не богатство. Не власть. Не долгая жизнь. Осталась память о человеке, который выбрал служение, учёбу, молитву и верность своему пути. И, может быть, именно поэтому Милосердие и Смирение здесь выглядят не просто как красивые мраморные аллегории. Они словно объясняют саму идею этой капеллы: человеческая жизнь становится значительной не количеством прожитых лет, а тем, что человек успел отдать другим. И здесь история Джованни неожиданно встречается с историей Луиджи Гонзага. Они никогда не были близкими друзьями. Они даже не жили в одно время. Но один молодой человек прочитал историю другого — и она изменила его собственную судьбу. Луиджи стал для Джованни примером, а Джованни, в свою очередь, продолжил эту невидимую цепочку иезуитской духовной традиции. Два очень молодых человека. Две короткие жизни. И один удивительный след, который они оставили в Риме. А дальше в этой истории появляется человек совсем другого масштаба — Роберто Беллармино. Он уже не юноша, а учёный, богослов, кардинал и человек, который успел прожить долгую жизнь. Но и его судьба была тесно связана с Луиджи Гонзага и Римской коллегией. И вот теперь становится интересно: что связывало молодого Луиджи, Джованни Берхманса и Роберто Беллармино — трёх совершенно разных людей, которых сегодня объединяет одна церковь? Человек, который соединял веру и знание А рядом с ними — Роберто Беллармино. На первый взгляд, его история совсем другая. Это уже не юноша, чья жизнь оборвалась в 23 года, и не молодой человек, который только начинал свой путь. Беллармино прожил почти 80 лет и успел стать богословом, профессором, духовным наставником, кардиналом и одним из самых влиятельных людей Католической церкви своего времени. Но самое интересное в нём начинается именно тогда, когда за громкими титулами мы пытаемся увидеть человека. Беллармино пришёл в Общество Иисуса в 1560 году, когда ему было 18 лет. Он много учился, преподавал, писал богословские труды, а в Риме стал профессором Коллегио Романо. Но при всей своей огромной эрудиции он никогда не считал знания самоцелью. Для него образование должно было менять самого человека. И, пожалуй, нигде это не видно так ясно, как в его отношениях с Луиджи Гонзага. С 1588 года Беллармино был духовным наставником молодых иезуитов Коллегио Романо. Среди них оказался Луиджи. Беллармино сопровождал его не просто как преподаватель — он был рядом с ним в последние годы его жизни и оставался его духовным наставником до самой смерти юноши в 1591 году. Получается удивительная картина. Перед нами человек, который учил других, как искать Бога, — и одним из его учеников был тот самый Луиджи Гонзага, история которого привела нас сюда. Но Беллармино жил в эпоху, когда знания могли быть не только путём к открытию нового, но и причиной самых тяжёлых конфликтов. В Риме он оказался свидетелем споров, которые сегодня кажутся почти невероятными. Люди начинали по-новому смотреть на мир, на человека и даже на устройство Вселенной. А Церковь пыталась понять, где заканчивается допустимый поиск и начинается то, что противоречит её учению. Одним из самых трагических эпизодов стало дело Джордано Бруно. Беллармино входил в число тех, кто участвовал в разбирательстве его дела в Святой службе. Бруно не отказался от своих взглядов и в 1600 году был казнён. А потом в жизни Беллармино появился ещё один человек, имя которого сегодня знает весь мир, — Галилео Галилей . Их встреча произошла в 1616 году, когда спор о движении Земли только начинал становиться одним из самых острых вопросов эпохи. Беллармино сообщил Галилею о решении церковных властей и предписании не защищать учение Коперника как доказанную истину. Но на этом история не закончилась. Через несколько лет Галилей снова вернулся к этому вопросу. В 1632 году он опубликовал свой знаменитый «Диалог о двух главнейших системах мира», и на этот раз конфликт оказался гораздо серьёзнее. В 1633 году 70-летний Галилей предстал перед судом Святой инквизиции. В день вынесения приговора он стоял на коленях, положив руки на Святое Евангелие, и публично отрёкся от своих утверждений о движении Земли. Его приговорили к заключению, которое вскоре было заменено домашним арестом. Но Беллармино уже не было в живых. Он умер в 1621 году и никогда не увидел этого последнего, трагического акта истории Галилея. Беллармино оказался не просто наблюдателем эпохи — он жил в самом центре её главных вопросов : что человеку позволено познавать? Где граница между верой и разумом? И может ли образование приблизить человека к истине? При этом человек, способный участвовать в самых сложных богословских спорах своего времени, оставался удивительно простым в личной жизни. Он много занимался бедными, преподавал, писал книги для простых людей и даже создал катехизис, который получил огромное распространение и был переведён более чем на 60 языков. И вот теперь три истории, которые в начале нашей статьи казались совершенно разными, начинают складываться в одно. Луиджи Гонзага отказался от богатства и титула. Джованни Берхманс прожил всего 22 года, но оставил после себя память о верности и служении. А Роберто Беллармино посвятил жизнь тому, чтобы соединить знание, веру и воспитание человека. И все трое оказались связаны с одним местом — Коллежо Романо и церковью Сант-Иньяцио. Здесь учился тот, кто однажды стал папой И если присмотреться, история людей, связанных с этим местом, на этом не заканчивается. Мы уже встретились здесь с Луиджи Гонзага, Джованни Берхмансом и Роберто Беллармино — тремя совершенно разными судьбами, которые соединились в одном пространстве Колледжио Романо и мира иезуитов. Кто-то пришёл сюда учиться, кто-то — преподавать, кто-то — искать свой путь. И среди тех, кто когда-то переступил порог этого колледжа, был человек, которому предстояло стать папой Римским. Это Алессандро Людовизи — будущий папа Григорий XV. Он приехал в Рим ещё подростком. Вместе с братом учился в Колледжио Германико, а затем в Колледжио Романо изучал философию и богословие. Тогда он был просто молодым человеком, который сидел за партой иезуитского колледжа. Он ещё не знал, что однажды окажется на престоле Святого Петра. В 1621 году Алессандро Людовизи стал папой Григорием XV. Его понтификат оказался очень коротким — всего около двух с половиной лет . Здоровье было слабым, последние годы жизни сопровождались тяжёлыми приступами подагры. Но даже за это короткое время он успел оставить заметный след в истории Церкви. Именно при нём в 1622 году была учреждена Конгрегация распространения веры — Propaganda Fide, призванная заниматься распространением католической веры по всему миру . При Григории XV были также канонизированы Игнатий Лойола, Франциск Ксаверий, Тереза Авильская , Филипп Нери и другие выдающиеся личности эпохи . Но была у него и ещё одна, очень личная связь с этим местом. К началу XVII века Колледжио Романо стремительно развивался, и старая церковь уже не соответствовала ни его масштабу, ни растущему числу учеников. И всё же осуществить замысел новой церкви Григорию XV при жизни не удалось. Он умер 8 июля 1623 года. А продолжить начатое дело суждено было его племяннику — кардиналу Людовико Людовизи . В 1626 году Людовико выделил огромные по тем временам 200 000 скуди и заложил первый камень новой церкви Святого Игнатия. Именно с этого момента начинается история той Сант-Иньяцио, которую мы видим сегодня. Людовико задумал её не просто как храм, посвящённый святому Игнатию Лойоле. Для него это была ещё и церковь памяти о человеке, который был его дядей и папой Римским. Поэтому в первоначальном замысле здесь должны были появиться и погребальные памятники обоим — Григорию XV и самому Людовико. Сегодня, стоя перед этим памятником, можно увидеть эту семейную историю буквально в камне. Обратите внимание на ангела рядом с портретом Людовико. Он словно поворачивается к кардиналу и смотрит прямо ему в лицо. В руке ангел держит опущенный вниз факел — традиционный символ угасшей земной жизни . Есть в этой детали что-то удивительно человеческое. Перед нами не просто кардинал, не просто влиятельный человек XVII века, а человек, который прекрасно знал, что всё земное когда-нибудь заканчивается. Людовико построил церковь, которая должна была пережить его самого. И, глядя сегодня на этот памятник, особенно ясно понимаешь одну простую римскую истину: человек может уйти, но его история остаётся — в камне, в искусстве и в самом городе. А история этого места на этом не заканчивается. Прошли столетия. Юный Алессандро Людовизи, когда-то пришедший сюда учиться, стал папой. Его племянник построил церковь, в которой сегодня хранится память о них обоих. А пространство, задуманное когда-то для учёбы и формирования молодых людей, продолжает притягивать новые поколения. В этом, пожалуй, и заключается удивительная судьба Сант-Иньяцио. Когда-то здесь учили молодых людей не просто знать больше, но думать, искать истину и понимать человека. И сегодня сюда приходят уже другие поколения — кто-то ради искусства, кто-то ради истории, кто-то просто из любопытства. Но многие, подняв глаза к своду Андреа Поццо, вдруг задерживаются здесь дольше, чем собирались. Потому что эта церковь по-прежнему умеет задавать вопросы. О вере. О знании. О выборе. И о том, что человек оставляет после себя, когда его земная жизнь заканчивается. А над всем этим — знаменитый иллюзорный свод Андреа Поццо, который буквально заставляет стены исчезнуть и открыть перед зрителем небо. Об истории этого удивительного свода я подробно рассказывала в отдельной статье — Потолок Андреа Поццо в церкви Святого Игнатия в Риме . Но история иезуитов могла закончиться совсем иначе Сегодня трудно представить, что орден с такой историей когда-то вообще исчез с карты мира. К XVIII веку влияние иезуитов стало огромным. Их колледжи и миссии существовали по всему миру, они обладали значительными ресурсами и подчинялись прежде всего своему ордену и папе , а не местным монархам . Для государей эпохи, стремившихся усилить свою власть, такая самостоятельная сила внутри государства становилась всё более опасной. Сначала иезуитов изгнали из Португалии, затем из Франции, Испании и других владений . Причины в каждой стране были свои — от политических конфликтов и обвинений во вмешательстве в государственные дела до финансовых и богословских споров. Но постепенно всё это сошлось в одном требовании: ликвидировать орден полностью. В 1773 году папа Климент XIV уступил давлению европейских монархов и подавил Общество Иисуса. В 1773 году казалось, что история иезуитов закончена. Спустя 41 год оказалось, что это была не последняя глава. 7 августа 1814 года папа Пий VII восстановил Общество Иисуса во всём мире. Орден не просто вернулся — после пережитой катастрофы его возвращение было осмыслено и оформлено заново. А потом один из них стал папой Прошло почти пять столетий. И в 2013 году на балконе собора Святого Петра появился новый папа. Франциск . Первый папа в истории, принадлежавший к Обществу Иисуса. И тогда история, которая началась с нескольких молодых людей вокруг Игнатия Лойолы, дошла до самого сердца Католической церкви. Вот почему я люблю рассказывать об иезуитах через людей . Потому что за огромной историей ордена всегда стоял конкретный человек. Молодой человек, который однажды решил изменить свою жизнь. Учёный, который считал знание частью служения. Студент, который вдохновился судьбой другого. Наставник, который помогал молодым найти свой путь. И спустя века — папа, который тоже когда-то выбрал этот путь. А если однажды вы войдёте в Сант’Иньяцио вместе со мной , мы не просто посмотрим на их гробницы. Мы попробуем пройти по их историям — одну за другой. Предыдущая статья Следующая статья Хотите увидеть эти места своими глазами? Приглашаю вас на авторские экскурсии по Риму, где я рассказываю не только известные факты, но и истории, которые редко встретишь в путеводителях. → Выбрать экскурсию Контакты → Почему выбирают мои экскурсии → Экскурсии →Статьи → Полезная информация → Обо мне