Под куполом Собора Святого Петра: четыре святых, четыре реликвии и тайны пилонов
Под великолепным куполом Микеланджело скрывается целый мир из четырёх пилонов, четырёх святых и великих реликвий. Стоит лишь знать, куда посмотреть, чтобы увидеть то, что обычно ускользает от взгляда.
Если вы читали мою предыдущую статью «Как читать центральный неф Собора Святого Петра», то уже знаете: в Сан-Пьетро я предлагаю не просто смотреть на произведения искусства, а постепенно разбираться, почему они находятся именно здесь и как связаны друг с другом.
Если пропустили первую часть, советую начать с неё — там мы разбирали центральный неф и учились замечать святых в нишах, аллегории добродетелей и ту невидимую линию, которая ведёт взгляд к главному алтарю.
А сегодня мы подойдём к самому сердцу базилики.
И прежде чем смотреть на Бернини, нужно поднять глаза ещё выше.
К куполу Микеланджело.
Купол, который начинался с восхищения античностью
В 1547 году семидесятилетний Микеланджело возглавил работы над Собором Святого Петра. К этому времени проект уже пережил Браманте, Рафаэля и Антонио да Сангалло Младшего.
Перед Микеланджело стояла задача почти невозможная: создать купол, который стал бы достойным центра христианского мира.
И здесь рядом с ним словно присутствовали два великих предшественника.
Один — Филиппо Брунеллески с его куполом флорентийского собора Санта-Мария-дель-Фьоре.
Другой — неизвестный нам античный архитектор, создавший почти полторы тысячи лет назад купол Пантеона.
Пантеон действительно оказал огромное влияние на историю проекта Сан-Пьетро. Уже первоначальный замысел Браманте был связан с идеей огромного центрального купола, вдохновлённого античной архитектурой. Микеланджело продолжил эту линию, но создал собственное решение — двойную оболочку, более сложный и вытянутый силуэт.
Есть красивая римская история, будто Микеланджело, живший в доме на Piazza di Macel de’ Corvi, недалеко от нынешней Piazza Venezia, по дороге к работам в Сан-Пьетро заходил в Пантеон и любовался тем, что древние римляне сумели сделать с огромным куполом.
Микеланджело создавал свой купол в городе, где античность постоянно была перед глазами.
И есть ещё одна любопытная деталь.
Внутренний диаметр купола Сан-Пьетро составляет около 41,5 метра, а Пантеона — около 43,3 метра.
Самое интересное даже не в том, какой купол оказался шире.
Пантеон дал Микеланджело память об античности. Брунеллески — инженерный урок. А Сан-Пьетро должен был превратить всё это в новый христианский символ Рима.
И Микеланджело успел довести свою работу до барабана купола.
Самого завершённого купола он уже не увидел.
После его смерти работу продолжил Джакомо делла Порта, работавший вместе с Доменико Фонтана. В 1588–1590 годах они завершили конструкцию всего за 22 месяца, используя труд около 800 человек. При этом купол получил более вытянутый, стрельчатый силуэт по сравнению с первоначальным замыслом Микеланджело.
Но и это ещё не всё.
Потому что то, что мы сегодня видим внутри купола, — тоже результат более поздней работы.
Это не фреска Микеланджело
Золотое сияние купола легко принять за фресковую роспись.
Но это мозаика.
Её начали создавать уже при папе Клименте VIII в 1598 году, а завершили в 1613-м. Работами руководил Марчелло Провенцале, а над огромной поверхностью трудились многочисленные мозаичисты.
Представьте себе масштаб: около 3000 квадратных метров мозаики.
Но здесь есть одна маленькая хитрость: купольную мозаику лучше не рассматривать как одну огромную картину. Её нужно читать ярус за ярусом.
Если начать снизу, первым делом мы увидим патриархов и епископов. Выше появляются апостолы и другие святые — среди них святой Павел, Иоанн Креститель и Богородица, а в центре — Христос-Искупитель. Затем пространство постепенно становится всё более небесным: над святыми располагаются ангелы, среди них — те, кто несёт символы Страстей Христовых, выше — херувимы и снова ангелы, а ещё выше — серафимы. И наконец, в самом верху, в фонаре, находится Бог Отец, протягивающий руку в жесте благословения.
Получается настоящее движение от земного к небесному: от людей и святых — через апостолов и Христа — к ангельскому миру и, наконец, к Богу Отцу.
На самом деле сам купол заслуживает отдельного разговора. Здесь можно долго разбирать каждый ярус, символы, фигуры и то, как меняется смысл композиции по мере того, как мы поднимаем взгляд всё выше. Думаю, я обязательно посвящу этому отдельную статью — и мы вместе попробуем научиться читать уже сам купол, от первого яруса до самого фонаря.
Но сегодня не будем останавливаться на нём подробно. Спустимся взглядом немного ниже.
Потому что здесь нас ждут четыре огромные фигуры.
И вот их туристы часто воспринимают просто как четыре великолепные статуи.
А они здесь совсем не случайно.
Четыре пилона — четыре святых
Вся тяжесть купола ложится на четыре гигантских пилона.
И именно их Бернини превратил в одну из самых интересных частей пространства.
В XVII веке в пилонах появились огромные ниши. В них установили колоссальные статуи святых, а над ними устроили четыре балкона-реликвария.
И вот теперь мы можем читать их снизу вверх.
Внизу — святой.
Над ним — балкон.
За балконом — реликвия.
А выше начинается уже огромный небесный мир купола.
Получается почти вертикальная история.
Святая Елена — Крест.
Святой Лонгин — Копьё.
Святой Андрей — глава апостола.
Святая Вероника — Плат.
Святая Елена и маленькая пчела
Перед нами святая Елена, мать императора Константина.
По христианской традиции, именно она отправилась в Иерусалим и обрела Крест Христов. Поэтому её фигура связана с первой из великих реликвий, хранящихся в этом пространстве.
Скульптуру создал Андреа Больджи.
Но я бы не стала начинать рассказ с огромного креста в её руках.
Посмотрите лучше на маленькую деталь на груди.
Пчела.
Её можно легко пропустить.
А между тем это один из тех маленьких «ключиков», которые позволяют читать Рим.
Пчела — эмблема семьи Барберини, к которой принадлежал папа Урбан VIII. Именно при нём создавался этот грандиозный ансамбль вокруг купола.
Получается, одна маленькая пчела рассказывает нам уже не о святой Елене, а о времени, когда мы стоим.
И теперь поднимите глаза.
Над Еленой находится один из четырёх балконов.
За ним — пространство, связанное с реликвией Креста Христова.
И вдруг скульптура начинает работать совершенно иначе.
Внизу — женщина, которая по преданию нашла Крест.
Наверху — реликвия Креста.
История буквально продолжается над её головой.
Святой Лонгин: мгновение, когда воин стал христианином
Следующий пилон связан со святым Лонгином — и перед нами одна из самых драматичных скульптур Собора Святого Петра.
По христианской традиции, Лонгин был римским воином, который пронзил копьём бок распятого Христа. Само имя Лонгина в Евангелиях не упоминается — оно появляется в более поздней христианской традиции. Именно с этим воином связывают момент, когда, увидев распятого Христа, он признал в Нём Сына Божьего и обратился в христианство.
Бернини выбрал для своей скульптуры не момент действия, а момент внутреннего пробуждения.
Посмотрите на Лонгина. Он словно на мгновение забыл обо всём вокруг. Руки широко раскрыты, голова поднята, взгляд устремлён вверх, а губы слегка приоткрыты. Перед нами человек, который только что увидел то, чего раньше не мог понять.
И в этом движении нет победы или силы римского воина. Наоборот — кажется, будто привычная уверенность исчезла. Воин остановился перед откровением, которое полностью меняет его самого.
А теперь опустите взгляд к его ногам.
Там лежит воинское снаряжение — шлем и детали его прежнего военного образа. Бернини словно оставляет нам маленькую подсказку: перед нами тот самый римский солдат, но теперь его прежняя жизнь уже не кажется главной.
Это очень тонкий символ. Лонгин ещё остаётся воином внешне, но внутри с ним уже произошло нечто необратимое.
Именно поэтому скульптуру можно читать не просто как историю святого, а как историю внутреннего пробуждения человека. Одно мгновение — и то, что казалось ему привычным и понятным, вдруг приобретает совершенно другой смысл.
А над Лонгином находится лоджия, связанная с реликвией, которая напрямую напоминает об этой истории, — Святым Копьём.
Получается, что здесь всё связано в одну вертикаль: внизу — человек, переживающий внутреннюю перемену; наверху — реликвия, связанная с тем самым событием.
И если знать эту историю, на Лонгина уже невозможно смотреть просто как на ещё одну мраморную фигуру среди огромного количества скульптур Собора.
Святой Андрей: история реликвии, которой здесь больше нет
Третий пилон связан со святым Андреем, братом апостола Петра.
Его легко узнать по кресту в форме буквы X — согласно преданию, именно на таком кресте он был распят.
Скульптуру создал Франсуа Дюкенуа.
Но у этого пилона есть одна история, которую современный посетитель уже не сможет увидеть непосредственно.
Когда-то здесь находилась глава святого Андрея — одна из главных реликвий базилики.
А затем, в 1964 году, произошло событие, о котором сегодня знают далеко не все.
Папа Павел VI передал её Константинопольскому патриарху Афинагору как жест сближения между Римом и Восточной церковью.
То есть статуя Андрея осталась здесь.
А его главная реликвия — ушла.
И это удивительный пример того, как архитектура может хранить память даже о том, чего в ней больше нет.
Святая Вероника и мгновение, которое остановил мрамор
И наконец — святая Вероника.
Её невозможно спутать.
В руках она держит плат с изображением лица Христа.
По преданию, во время пути на Голгофу Вероника подошла к Христу и вытерла его лицо тканью. На ней чудесным образом отпечатался Его лик.
Именно этот момент выбрал скульптор Франческо Моки.
Посмотрите на фигуру.
Кажется, что она не стоит.
Она движется.
Одежда взлетает, тело разворачивается, руки раскрыты — Вероника словно только что увидела изображение на ткани и теперь спешит показать его нам.
А теперь снова поднимем взгляд.
Над ней — ещё один балкон-реликварий, связанный со Святым Ликом.
И снова происходит то же самое:
скульптура внизу рассказывает историю, а архитектура над ней указывает на реликвию.
И вот здесь начинается настоящая загадка пилонов
Если смотреть на эти четыре статуи по отдельности, можно увидеть просто четыре великолепных произведения XVII века.
Но если сделать шаг назад, становится понятно: Бернини связал их в единую систему.
Четыре пилона.
Четыре святых.
Четыре реликвии.
И четыре балкона над ними.
Причём сами балконы — это не просто красивые архитектурные детали. Они были задуманы именно как места, откуда можно было показывать великие реликвии верующим.
И здесь есть ещё одна деталь, которую туристы почти никогда не рассматривают.
Посмотрите на балконы внимательнее.
В их архитектуре использованы древние спиральные колонны, которые когда-то украшали Константиновскую базилику Святого Петра, построенную в IV веке. То есть даже здесь Бернини не создаёт всё заново — он вплетает память о первой великой базилике Святого Петра в новую барочную архитектуру.
И вдруг становится заметно, что под одним куполом перед нами встречаются сразу несколько эпох.
Где-то совсем рядом — память об античном Риме, в этих древних колоннах, пришедших из старой базилики. Над ними — грандиозный купол Микеланджело, а вокруг него — архитектура и замыслы Бернини. И всё это пространство связано с христианскими реликвиями, история которых уходит ещё глубже в прошлое.
Получается удивительный диалог времён: древние колонны напоминают о первом Сан-Пьетро, купол возвращает нас к эпохе Микеланджело, барочные пилоны — к Бернини, а реликвии соединяют всё это с самой ранней христианской историей.
И всё это находится буквально перед нашими глазами — достаточно только знать, куда смотреть.
А теперь снова поднимем взгляд
Мы уже посмотрели на купол, увидели, как устроена его мозаичная композиция, а затем спустились взглядом к четырём огромным пилонам и связанным с ними реликвиям.
Но между пилонами и куполом есть ещё один уровень, который легко не заметить.
Поднимите взгляд чуть выше — туда, где квадратное пространство под куполом постепенно переходит в его круглое основание.
Именно здесь находятся четыре огромных мозаичных изображения евангелистов — Матфея, Марка, Луки и Иоанна.
Их место выбрано не случайно. Они находятся в парусах — тех архитектурных треугольных пространствах, которые соединяют четыре массивных пилона с круглым основанием купола. Получается очень красивый переход: от земного пространства базилики — к огромному небесному пространству купола.
И здесь появляется ещё один смысловой слой.
Евангелия рассказывают людям о Христе. Поэтому евангелисты словно оказываются между миром человека и небесным миром купола: внизу — пространство базилики, созданное для человека, выше — изображения святых, ангелов и Бога Отца.
А теперь давайте посмотрим хотя бы на одного из них поближе.
Я выбрала святого Марка.
Святой Марк и его лев
Если посмотреть на мозаику издалека, можно увидеть величественную фигуру евангелиста. Но стоит рассмотреть её внимательнее — и рядом появляется его главный символ: крылатый лев.
У каждого из четырёх евангелистов есть свой образ: Матфея сопровождает ангел, Марка — лев, Луку — бык, Иоанна — орёл. Эти символы стали традиционными в христианском искусстве и позволяют узнать евангелистов даже тогда, когда их имена невозможно прочитать.
Почему именно лев сопровождает Марка?
Традиция связывает его символ с началом Евангелия от Марка, которое начинается с проповеди Иоанна Крестителя «глас вопиющего в пустыне».
Представьте себе пустыню и тишину. И вдруг в ней раздаётся голос.
Именно этот образ — голос, звучащий в пустыне, — традиция связала со львом, который своим рыком нарушает тишину. Так за Марком постепенно закрепился лев как его символ. Уже с раннехристианского времени четырёх евангелистов стали узнавать по своим символическим существам, а крылатый лев стал отличительным знаком Марка.
А если вам встретится крылатый лев с книгой, почти наверняка перед вами святой Марк.
И, кстати, именно поэтому крылатый лев стал одним из самых узнаваемых символов Венеции — города, который избрал святого Марка своим покровителем. В венецианской традиции лев часто изображается с раскрытой книгой с надписью Pax tibi, Marce, evangelista meus — «Мир тебе, Марк, мой евангелист».
В Соборе Святого Петра трудно найти деталь, которая появилась здесь просто ради красоты.
За огромным пространством, мрамором, мозаиками и скульптурами скрывается продуманный замысел, в котором всё связано между собой. Каждая фигура, каждая реликвия, каждый архитектурный элемент находится именно там, где должен быть, и продолжает общий рассказ собора.
И, пожалуй, в этом одна из главных особенностей Сан-Пьетро.
Его невозможно увидеть и понять одним взглядом. Чем дольше смотришь, тем больше замечаешь связей между тем, что сначала кажется совершенно отдельным: древние колонны вдруг рассказывают историю исчезнувшей базилики, скульптура напоминает о реликвии, а архитектура становится частью большого повествования.
Здесь даже высота имеет свой смысл.
И, может быть, именно поэтому под куполом Святого Петра хочется не просто смотреть вокруг, а время от времени останавливаться и спрашивать себя: почему именно здесь? Почему именно так? И что ещё я пока не заметил?
Потому что Сан-Пьетро — это тот редкий случай, когда чем внимательнее смотришь, тем больше понимаешь: здесь ничего не бывает случайным.
Хотите увидеть эти места своими глазами?
Приглашаю вас на авторские экскурсии по Риму, где я рассказываю не только известные факты, но и истории, которые редко встретишь в путеводителях.